— Люблю я его, — сказал он Бесергеневу. — Душа радуется, когда начну читать.
— Я дома тоже заставлял Серегу читать. Он в школу два лета бегал. Сейчас за работой, все никак не соберусь. Да и псалтыря нет.
— Ну, вот мы и почитаем, — оживился Корольков, обрадованный тем, что и Бесергенев любит псалтырь.
Он осторожно положил его на стол, раскрыл место, заложенное черной шелковой ленточкой, и начал читать тягучим голосом: «На реках вавилонских, тамо седохом и плакахом…»
— А еще я люблю читать евангелие, особенно главы от Луки, — сказал Корольков, когда окончил псалом, и достал из ореховой шкатулочки книжку в яркоголубом переплете. — Если хочешь, Михаил Алексеевич, я тебе его дам почитать.
— Премного благодарим.
Уходя, Бесергенев не взял евангелия, а попросил псалтырь:
— Я к нему приловчился.
Когда Бесергенев пришел домой, Сергей собирался на улицу, гулять.
— Нечего там делать. Собак гонять? — не пустил его Бесергенев. — Почитай-ка псалтырь. Найди «на реках вавилонских» — лентой то место отмечено.