— Умой-ка Петьку и волосы причеши гребешком, я возьму его с собой. А ты вечером за ним приходи.
Нес старик Петьку по главной улице и думал: «Может, полковница так, ради слова, сказала. Еще обидится. И меня вместе с Петькой прогонит».
Петька хлопал в ладоши, вытягивал руки, чмокал на лошадей, прижимался к деду, когда по улице пробегала конка, запряженная четверкой.
— Сиди смирно, — говорил дед, — может, еще придется через тебя иметь неприятность. Ишь, как разыгрался!
И уже надумал было вернуться назад, но вдруг услышал, что его зовут.
Полковник Попов с женой, сидя в экипаже, поставленном на высоких колесах с дутыми шинами, возвращались с прогулки.
— Это твой внук? — спросила полковница. — Какой хороший мальчик! Прямо-таки удивительно! Кудрявый… На щечках ямочки. Спиридон, да ты посмотри! — обратилась она к полковнику.
Но полковник, увидев на тротуаре среди гуляющих молоденькую гимназистку, что жила против его дома, провожал ее глазами и на Петьку не взглянул даже.
Полковница была сухонькая, как тарань, и такая же тощая; на вид ей казалось лет сорок. Она уже давно была замужем, имела три тысячи десятин земли, а детей у нее никогда не было («и не будет» — сказали ей врачи).
— Да нет, это же просто картинка! — восторгалась она Петькой. — Порфирий, посмотри! — сказала она, ткнув рукой в спину кучера.