III.
ОТПЛЫТІЕ ИЗЪ СИНГАПУРА. МАНИЛА.
6-го іюля мы снялись съ сингапурскаго рейда и съ легкимъ попутнымъ вѣтеркомъ прошли въ скоромъ времена острова Баттамъ и Бмитангъ, а къ-вечеру миновали Педро Бранко, небольшой каменистый островокъ, находящійся у входа въ Китайское-Море. Тамъ мы на другой же день получали SW муссонъ, съ которымъ черезъ девять дней благополучно пришли на видъ острова Аюцона, и, послѣ однодневнаго штиля, вошли въ обширный Манильскій-Заливъ, утромъ 16-го іюля.
Входъ въ заливъ обозначается высокими горами, покрытыми чудеснѣйшею зеленью; недалеко отъ входа, небольшой каменистый островъ Коррехидоръ съ довольно-сильною баттареею и лоцманскою станціей. Подходя къ нему, мы выпалили пушку и подняли лоцманскій флагъ. Черезъ нѣсколько времени отвалилъ оттуда огромный катеръ подъ испанскимъ флагомъ, и вмѣсто того, чтобъ править на пересѣченіе нашего курса, держалъ прямо на нашу грот-мачту, а потому, весьма-естественно, очутился вскорѣ за нашею кормою, потому что мы имѣли сами семь узловъ хода и не убавляли парусовъ, чтобъ не терять времени для неловкаго лоцмана. Около семи часовъ вечера, мы встали на якорь на манильскомъ рейдѣ. На другой день, послѣ салюта развевающемуся на крѣпости испанскому флагу, я поѣхалъ на берегъ. У входа въ рѣку Пасонгъ, на лѣвой оконечности молы, выходящей далеко отъ берега въ море, для того, чтобъ фарватеръ рѣки не засаривался наноснымъ отъ приливовъ и отливовъ грунтомъ, выстроена небольшая крѣпость, совершенно-почернѣвшая отъ времени и сырости; на противоположномъ берегу, также оканчивающемся молою, находится маякъ. Миновавъ таможню, огромное старинное зданіе, возвышающееся за лѣвомъ берегу Пасонга, не доѣзжая города Манилы, мы пристали къ берегу, противъ трактира La Ailianza, въ которомъ я надѣлъ мундиръ и отправился за городъ къ французскому консулу г. Барро, къ которому имѣлъ письма изъ Сингапура. Monsieur Barrot принялъ меня какъ-нельзя-лучше и пригласилъ къ себѣ обѣдать. Онъ -- прекрасный мужчина лѣтъ 40, съ самою благородною и привлекательною наружностью. Здравыя сужденія и солидность его образа мыслей вовсе не отзываются свойственною его землакамъ jactance franèaiae. Когда я ему замѣтилъ, что газетчики великой націи и до-сихъ-поръ называютъ Россію землею варваровъ, онъ отвѣчалъ: "Чего вы хотите отъ этихъ людей? Они пишутъ вздоръ, чтобъ чѣмъ-нибудь понравиться праздной толпѣ; но люди истинно-просвѣщенные понимаютъ весьма-хорошо, что Россія великая имперія; есть даже нѣкоторые, которымъ кажется, что Россія слишкомъ-могущественна." Онъ былъ, повидимому, весьма-доволенъ, когда я ему сказалъ, что читалъ на русскомъ языкѣ его описаніе Сандвичевыхъ Острововъ, на которыхъ онъ былъ прежде генеральнымъ консуломъ. У него былъ его племянникъ, молодой Парижанинъ, съ самыми водевальными пріемами, которые живо напоминали les jeunes première нашего французскаго театра. Отъ Барро я поѣхалъ къ бельгійскому консулу г. Лануа. Молодой Парижанинъ сѣлъ въ мою коляску, я, разговорившись съ нимъ, я спросилъ, семейный ли человѣкъ г. Лануа? "Est ce que Mr. Lanois eat uo homme de famille?" -- Oui, monsieur, ses ancêtres ont joué un rôle très considerable du temps de Charlemagne.-- Французикъ мой вообразилъ себѣ, по-видимому, что я, какъ русскій дворянинъ, желалъ знать, достоинъ ли г. Лануа чести быть, со мною знакомымъ и достаточно ли аристократическая у него famille. Я едва удержался отъ смѣха: "Mais, monsieur, tous ne m'avez pas compris; je voulais savoir si Mr Lanois а une famille, c'est à dire, s'il est marié, Vil а des filles et si elles sont jolies, car je brûle du désir d'étre conquis." -- Посѣтивъ бельгійскаго консула, съ которымъ я пробесѣдовалъ нѣсколько времени весьма-пріятно, я возвратился въ городъ и, переодѣвшись въ бѣлый тропическій костюмъ, пошелъ гулять пѣшкомъ по Манилѣ и ея предмѣстьямъ.
Манила, собственно городъ и крѣпость, гдѣ живутъ начальствующія лица и аристократія Филиппинскихъ-Острововъ, отдѣляется отъ торговыхъ предмѣстій Бидондо и Санта-Круцъ ракою Пасонгомъ, черезъ которую построенъ старый каменный мостъ. Предмѣстья кипятъ многолюдствомъ и дѣятельностью; народонаселеніе ихъ полагаютъ до 170,000 чел., изъ которыхъ большая часть Мулаты, Китайцы и Тагады, коренные жители Филиппинскихъ-Острововъ. Китайцевъ здѣсь не такъ много, какъ къ Сингапурѣ и Пуло-Пенангѣ; кромѣ того, они здѣсь не такъ опрятны, какъ тамъ. Тагады ходятъ босикомъ, въ бѣлыхъ рубашкахъ, надѣтыхъ сверхъ полосатыхъ или красныхъ шальваръ; шея слегка повязана платкомъ, а на головѣ соломенная или войлочная шляпа. Лица ихъ темно-смуглы и неправильны; но выраженіе исполнено добродушія и кроткой задумчивости; походка ихъ развязна и пріемы непринужденны и благородны. Одежда ихъ всегда опрятна. У щеголей рубашки весьма-тонки; онѣ шьются изъ полотна, дѣлаемаго въ Китаѣ и Манилѣ изъ волоконъ ананасовыхъ листьевъ; воротники обыкновенію вышиваются весьма затѣйливо и часто съ большимъ вкусомъ. Женщины носятъ камба я, или юбки изъ клѣтчатой матеріи туземнаго издѣлія; на головахъ шапочки или платки, а прекрасные черные волосы распущены по плечамъ. Физіономіи ихъ дышатъ кротостью и невыразимо-милы и привлекательны. Въ-особенности замѣчательны ихъ маленькія ножки, выставляемыя съ кокетствомъ и обутыя въ красивыя шолковыя или бархатныя chinelas или туфли, вышитыя большею частію серебромъ и даже золотомъ. Многія блестящія дамы позавидовали бы такимъ ножкамъ. Стройный станъ, легкая походка и непринужденная граціозность движеній, -- вотъ качества, неотъемлемыя у здѣшнихъ женщинъ даже изъ самаго простого званія. Всѣ Тагалы и Тагалки носятъ на шеѣ ладонки или четки. Сигара -- необходимая принадлежность какъ мужчинъ, такъ и женщинъ: тѣ и другія безпрестанно курятъ. Тагалы вообще чрезвычайно-набожны, что съ большемъ стараніемъ поддерживаетъ католическое духовенство, умѣющее взыскать изъ того свои выгоды и, по-видимому, весьма-могущественное на Филиппинскихъ-Островахъ; но безпорядочное поведеніе монаховъ уже значительно потрясло ихъ прежнее неограниченное вліяніе на общественныя и частныя дѣла. Жители Манилы страстные любители пѣтушьихъ боевъ. Правительство, собирая за то подать, дозволяетъ эту забаву по воскресеньямъ, за городомъ, въ отводимыхъ нарочно для того мѣстахъ. Боевые пѣтухи пользуются неограниченною любовью и самыми нѣжными попеченіями Тагаловъ, которые носятъ ихъ всегда съ собою, не разлучаются съ ними безъ крайней необходимости и безпрестанно ихъ гладятъ и холятъ. Боевой пѣтухъ вовсе не то, что нашъ
"Султанъ курятника спѣсивый..."
Они ростомъ гораздо-выше нашихъ пѣтуховъ, складка и ноги показываютъ силу, а въ гордомъ взглядѣ блеститъ непреклонная рѣшимость: "побѣдить или умереть!"
Перейдя черезъ Бидовскій-Мостъ, вступаешь въ городъ Манилу, и тамъ нѣтъ уже и тѣни той дѣятельности, которою оживлены торговыя предмѣстья. Было три часа по полудни -- время сіэсты (la siesta), или созерцательнаго отдыха Испанцевъ, столько же священнаго, какъ мусульманскій кейфъ. На пустынныхъ улицахъ ни души; въ монастыряхъ и большихъ домахъ, похожихъ на монастыри, все мертво. Изрѣдка попадаются на встрѣчу монахи или слуги, и лѣнивая походка ихъ ясно показываетъ, что и они одержимы усыпительнымъ вліяніемъ сіэсты. Жилые покои въ здѣшнихъ домахъ окружены широкими галлереями, какъ и вездѣ въ жаркомъ климатѣ; вмѣсто стеколъ вставлены въ раздвижныхъ рамахъ прозрачныя раковины, пускающія дневной свѣтъ, но защищающія галлереи отъ тропическаго зноя. Иногда рамы раздвигаются, и изъ-за нихъ выглядываетъ прелестнѣйшая головка съ нѣжнымъ, классически-правильнымъ личикомъ, и распущенными по чудеснѣйшимъ плечамъ густыми черными волосами (el pelo suelto); бѣлый капотъ -- обыкновенный костюмъ Испанокъ во время сіэсты.
Часто останавливался я, прикованный къ троттуару обаяніемъ красоты; жадные взоры не могли насытиться очаровательнымъ зрѣлищемъ, такъ давно невиданнымъ; и когда красаанца, замѣтивъ мой нѣмой восторгъ, удалялась, бросая мимоходомъ на покореннаго ею чужеземца взглядъ, исполненный самодовольствія и кокетства, я долго еще не могъ опомниться и нехотя рѣшался идти далѣе.
Домъ, или какъ его здѣсь называютъ, дворецъ генерал-капитана Филиппинскихъ-Острововъ, находится на обширной площади, которой три остальные фаса занимаютъ соборная церковь, дворецъ правосудія (еl раlacio de la jostida) и домъ архіепископа Филиппинскихъ-Острововъ. Соборъ и дворецъ правосудія величественныя зданія, которыя украсили бы любую столицу; дворецъ генерал-капитана и домъ архіепископа огромные неуклюжія строенія: оба они походятъ нѣсколько на канатный заводъ кронштадтскаго адмиралтейства. Въ центрѣ площади поставлена пѣшая статуя императора Карла V. Множество мужскихъ и женскихъ монастырей красуются въ разныхъ частяхъ города; въ нишахъ нѣкоторыхъ разставлены черепа или изображено чистилище, изъ пламени котораго души грѣшниковъ жалобно протягиваютъ руки, умоляя прохожихъ о паннихидахъ за ихъ упокой. Доказательствомъ могущества духовенства на Филиппинскихъ-Островахъ можетъ служить то, что здѣсь испанское либеральное правительство не смѣетъ закрыть монастыри, что сдѣлано по всей Испаніи и въ другихъ испанскихъ колоніяхъ. Правительство понимаетъ очень-хорошо, что безъ опоры духовной власти оно здѣсь не можетъ существовать.