Побродивъ еще нѣсколько по городу, я поѣхалъ обѣдать къ г. Барро. У него собралось многочисленное общество, состоявшее изъ консуловъ разныхъ націй, испанскихъ чиновниковъ, капитана и офицеровъ французскаго фрегата "la Danaide", стоявшаго въ Кавиттѣ, небольшомъ портѣ, находящемся въ манильской же губѣ, въ 7 миляхъ отъ Манилы. Капитанъ Розанель (командиръ корвета) жаловался на скуку долговременной праздной стоянки; онъ говорилъ, что намѣренъ идти въ Кантонъ "pour ne retremper en passant dasa quelque typhon" -- вотъ истинно-французская фраза! Вѣрно ему не случалось испытать ни одного изъ этихъ ужасныхъ бичей Китайскаго-Моря; иначе онъ бы не судилъ о нихъ такъ легко. Я едва не расхохотался, когда одинъ рыжій Англичанинъ подошелъ ко мнѣ съ вопросомъ: "You are going to Kamtschatka? very cold there?" -- вопросомъ, который я слышалъ по десяти разъ въ день отъ всѣхъ Англичанъ, посѣщавшихъ наше судно на Мысѣ-Доброй-Надежды. Послѣ обѣда я поѣхалъ съ однимъ французомъ въ театръ, или, лучше сказать, балаганъ, въ которомъ Тагалы разыгрываютъ испанскія комедіи и, разумѣется, весьма плохо.
Вечеромъ на другой день, я былъ на кальсадѣ или вечернемъ гуляніи, соотвѣтствующемъ сингапурскому катанью по эспланадѣ. Манильская кальсада начинается около солнечнаго заката; тогда выѣзжаетъ изъ города въ предмѣстія все общество въ легкихъ парныхъ коляскахъ (birlochos) и катается рядами на небольшомъ пространствѣ около взморья. Какая разница между сингапурскою и манильскою кальсадами! Тамъ все скучно, холодно, мертво; здѣсь, напротивъ, все дышетъ веселостью, все исполнено невыразимой прелести. Очаровательныяя Испанки, раскинуншясь въ своихъ birlochos съ самымъ милымъ кокетствомъ, одѣтыя просто, но со вкусомъ, съ открытыми головами, украшенными свѣжими розами, вполнѣ наслаждаются всемогуществомъ своей красоты. На нихъ устремлены жадные взоры безчисленнаго множества обожателей. Красавицы вполнѣ чувствуютъ, что каждый ихъ взглядъ, каждая улыбка, которыми они мимоходомъ удостоиваютъ своихъ поклонниковъ, надѣляютъ ихъ блаженствомъ и стоятъ того, чтобъ отличенные счастливцы заслужили ихъ по-крайней-мѣрѣ семью геркулесовскими подвигами. А каково должно быть благополучіе тѣхъ, чье постоянство вознаграждается не однѣми улыбками!.. Манила такъ не, какъ и Вальпараисо, есть "el paraiso de las mugeres y el purgatorio de los borobree", т. e. рай женщинъ и чистилище мужчинъ. Къ концу гулянья пріѣхалъ туда въ колискѣ четвернею генерал-капитанъ съ своимъ семействомъ; три драгуна со значками ѣхали шибкой рысью впереди его экипажа, и еще двое замыкали поѣздъ. Грѣхъ сказать, чтобъ манильскіе кавалеристы были хорошими ѣздоками!
Въ 8 часовъ вечера, два раза въ недѣлю, полковые хоры играютъ передъ домомъ губернатора. Мы были пріятно изумлены, услышавъ хорошо-разъигранныя увертюры изъ "Хана Багдадскаго", "Нормы" и другихъ оперъ. Три хора духовой музыки пѣхотныхъ полковъ, расположенныхъ въ Манилѣ, выстраиваются за площади. Каждый по очереди, съигравъ увертюру, играетъ маршъ, и подъ его музыку отправляется въ казармы, гдѣ продолжаетъ играть до 10 часовъ. Къ музыкѣ, съѣзжается весь городъ; нѣкоторыя изъ дамъ сидягь въ экипажахъ и слушаютъ вмѣстѣ съ музыкой комплименты своихъ обожателей; другія ходятъ взадъ и впередъ по широкой гладкой дорожкѣ передъ домомъ губернатора, и вся эта оживленная толпа освѣщается луною, и сцена происходитъ подъ чудеснѣйшимъ тропическимъ небомъ.
Всѣ хоры музыкантовъ состоятъ изъ Тагаловъ, которые имѣютъ большую способность къ музыкѣ. Они скоро выучиваютъ новыя пьесы, но за то также скоро ихъ забываютъ. Манильскихъ музыкантовъ учитъ капельмейстеръ французъ, нѣкогда служившій въ великой-арміи и участвовавшій во многихъ наполеоновскихъ походахъ. Когда музыка передъ домомъ губернатора кончилась, мы поѣхали дослушивать къ казармамъ музыкантовъ, гдѣ они играли до 10 часовъ.
Многочисленная публика гуляла при лунномъ свѣтѣ на широкому бульвару; оркестры играли прекрасныя пьесы, словомъ, я насладился, въ тотъ вечеръ вполнѣ хорошею музыкою -- а это большое наслажденіе для моряка, который въ-продолженіе цѣлаго года не слыхалъ нечего, кромѣ "гармоніи сферъ", шума моря, да еще изрѣдка пѣнія и стуканья на фортепьяно англійскихъ дамъ.
Кто былъ въ Манилѣ и не посѣтилъ манильской сигарочной фабрики, тотъ былъ въ кунсткамерѣ и не видалъ слова. То же было и со мною; мнѣ не удалось видѣть знаменитую фабрику, въ которой дѣлаются первые въ свѣтѣ сигары; не видѣлъ я также манильскихъ пѣтушьихъ боевъ -- первой потому, что былъ какой-то католическій церковный праздникъ въ тотъ день, когда мнѣ удалось съѣхать на берегъ; а послѣднихъ, потому-что пѣтушьи бои можно видѣть только по воскресеньямъ, а въ воскресенье мы уже были въ совершенной готовности къ походу и только ждали вѣтра, чтобъ сняться съ якоря.
Манильская fabrica de tobaco содержатся иждивеніемъ правительства и составляетъ главную его монополію: поэтому никому не позволяется разводить табакъ безъ особеннаго дозволенія, за которое, разумѣется, надобно платить. Для соблюденія въ строгости этой запретительной мѣры, правительство колоніи содержитъ нарочно особенную стражу, которая обязана вырывать табакъ даже тамъ, гдѣ онъ растетъ въ дикомъ состояніи. Филиппинскіе-Острова, и въ-особенности Люцонъ, производятъ превосходный табакъ; съ малою разработкой онъ могъ бы составить весьма-изобильный предаетъ торговли, и безъ системы монополіи доставилъ бы промышленности богатую отрасль, а слѣдственно, способствовалъ бы значительно увеличенію народнаго благосостоянія. Но близорукіе разсчеты испанскаго колоніальнаго правленія, вмѣсто того, чтобъ способствовать процвѣтанію колоній, стремятся какъ-будто нарочно остановить всякія улучшенія. Еще весьма-недавно иностранцамъ запрещалось селиться во внутренности Люцона и разводить тамъ плантаціи. Лѣнивые Испанцы смотрятъ съ завистью на обогащеніе немногихъ поселившихся здѣсь иностранцевъ, которыхъ трудолюбіе умѣетъ извлекать всю возможную пользу изъ богатствъ земли, неуступающей въ плодородіи и роскоши прозябанія прекраснѣйшимъ странамъ Индіи и Южной-Америки. Больше всего противится нововведеніямъ, какъ бы полезны они ни были, духовенство, которое, какъ я уже сказалъ; пользуется неимовѣрнымъ могуществомъ надъ суевѣрнымъ и невѣжественнымъ народомъ. Теперь, однако, власть его значительно уменьшилась, а потому можно надѣяться на многія полезныя перемѣны, и тѣмъ болѣе, что теперешній генерал-капитанъ человѣкъ твердый и благоразумный. Однако, не смотря на то, при насъ носилась слухи, вѣроятно распускаемые духовенствомъ, что изъ Манилы хотятъ изгнать всѣхъ иностранцевъ. Недовѣрчивость и боязливость правительства колоніи, происходящій, безъ сомнѣнія, отъ внутренняго сознанія своей слабости, невѣроятны. Приходъ какого-нибудь иностраннаго военнаго судна, въ особенности, если оно подъ флагомъ могущественной державы, возбуждаетъ уже опасеніе здѣшнихъ властей. Пустое обстоятельство: нехотѣніе наше убавить ходу для принятія неумѣвшаго пристать лоцмана, было перетолковано съ разными преувеличеніями и перепугало всю Манилу. Тамъ разсказывали, что русскій фрегатъ -- вѣроятно, темнота не дозволила имъ разсмотрѣть насъ -- не принялъ приставшаго къ нему начальника острова коррехидора, а потому полагали и насъ враждебныя намѣренія. Натуралисту французскаго корвета "Данаиды" не позволяли ѣхать во внутренность Люцона для произведенія тамъ ученыхъ изслѣдованій, полагая, что цѣль его совершенно другаго рода, и т. п. Опасенія ихъ, можетъ-быть, и не совершенно неосновательны, потому-что Испанія, разслабленная междоусобіями, не въ состояніи защитить свои колоніи; и ничего нѣтъ мудренаго, что при первой европейской войнѣ они не замедлятъ попасть въ руки Англичанъ, которымъ Филиппинскіе-Острова были бы весьма-лакомымъ кусочкомъ. Очень вѣроятно и то, что Филиппинскіе-Острова увлекутся примѣромъ другихъ испанскихъ колоній и отложатся отъ Испаніи. Лѣность и невѣжество жителей и несообразныя съ здравымъ разсудкомъ стѣсненія со стороны колоніальнаго правительства -- вотъ главныя причины жалкаго состоянія торговли и промышленности Филиппинскихъ-Острововъ. Нѣтъ сомнѣнія, что въ рукахъ Англичанъ или Голландцевъ эта богатая колонія приняла бы совершенно-другой видъ. Теперь же, вся мелочная торговля въ рукахъ Китайцевъ, а оптовая въ рукахъ иностранцевъ и отчасти также Китайцевъ. Хотя, по словамъ Американцевъ, Джонъ-Булль старый джентльменъ, не весьма-разборчивый въ дѣлахъ, касающихся чужой собственности, все-таки Англичане лучше всѣхъ европейскихъ націй умѣютъ управлять своими колоніями, соединяя чрезвычайно-искусно выгоды правительства съ частными выгодами.
Одна только вѣрность испанскому престолу прежняго генерал-капитана Филиппинскихъ Острововъ удержала ихъ во владѣніи испанской короны въ то время, когда всѣ ея колоніи въ Южной-Америкѣ подняли знамя независимости. Если колоніальное управленіе будетъ достаточно благоразумно, чтобъ для своей собственной пользы и для общаго блага отказаться отъ многихъ стѣснительныхъ для народной промышленности мѣръ, то вѣроятно, что Испанія долго сохранятъ владычество надъ Филиппинскми-Островами. Овладѣть ими военною силой довольно-трудно, что уже однажды испытали Англичане. Манила хорошо укрѣплена и можетъ выставить для своей обороны 5000 регулярнаго войска, набраннаго большей частію изъ туземцевъ. Кромѣ того, при могущественномъ содѣйствіи духовенства, нетрудно поднять для защиты испанскаго флага сильную милицію, и тогда для овладѣнія колоніей, понадобятся значительныя военныя силы. Но для успѣшнаго отпора внѣшнихъ враговъ необходимо тѣсное единодушіе защитниковъ. А въ Манилѣ гражданская и духовная власти въ разладѣ: гражданская власть не пользуется приверженностію народа, потому-что она стѣсняетъ развитіе его промышленности; а духовная ослабѣваетъ отъ разврата я безпорядковъ своихъ собственныхъ членовъ, и отъ распространенія просвѣщенія въ народѣ, который мало-по-малу начинаетъ выходить изъ своего ослѣпленіе и понимать несправедливость многихъ притязаній духовенства.
Приложеніе.
(Изъ Edinburgh Review.)