Фрукты здѣшніе превосходны. Пуло-Пенангъ не даромъ называютъ садомъ Индіи, для которой, какъ для балованнаго дитяти, мать-природа не жалѣла своихъ роскошнѣйшихъ даровъ. Произведенія растительнаго царства приводятъ въ восторгъ естествоиспытателей; роскошью и размѣрами оно далеко превосходятъ произведенія Никобарскихъ-Острововъ. Первое мѣсто между фруктами занимаетъ мангустанъ: въ довольно-мягкой, темно-фіолетовой скорлупѣ заключается сочный, нѣжный, прохлаждающій въ жаркомъ климатѣ плодъ самаго восхитительнаго вкуса. Безъ коры онъ походитъ на небольшой очищенный апельсинъ съ нѣжными розовыми жилками.
Манго имѣетъ также весьма-пріятный и нѣсколько-пряный вкусъ, прохлаждающій и утоляющій жажду. Форма его -- форма огурца средней величины, подъ тонкою жолтою кожицей, оранжеваго цвѣта мякоть, а косточка плоская, во всю длину плода.
Ананасы удивили меня своею огромностію: я самъ видѣлъ многіе, въ девять или десять дюймовъ длины (отъ 5 до 6 вершковъ); и какая разница во вкусѣ, запахѣ и цвѣтѣ между этимъ сочнымъ золотымъ плодомъ и петербургскими блѣдными, маленькими, тепличными ананасами! За самый лучшій ананасъ мы платили около десяти или пятнадцати копеекъ. Неумѣренное употребленіе ихъ вредно въ здѣшнемъ климатѣ. Да здѣсь ихъ никто и не цѣнитъ -- ананасы считаются годными только для Китайцевъ, да приходящихъ сюда Европейцевъ. Богатые Китайцы откармливаютъ свиней ананасами и кокосами.
Дуріонъ -- фруктъ, котораго не всякій рѣшится отвѣдать, по причинѣ издаваемой имъ отвратительной вони, зеленая, желваковатая, колючая, толстая и мягкая скорлупа, заключаетъ въ себѣ два или три зерна, величиною съ каштанъ; зерна эти покрыты жирнымъ мякшемъ, которыя и употребляется въ пищу. Малайцы и Китайцы въ-особенности къ нему пристрастны. Многіе Европейцы, преодолѣвъ непріятное впечатлѣніе запаха и рѣшившись его отвѣдать, наконецъ пристращаются къ нему такъ, что предпочитаютъ дуріонъ самымъ лакомымъ фруктомъ Индіи.
Банановъ здѣсь восемь различныхъ сортовъ, изъ которыхъ нѣкоторые превосходны. Бананъ самый сытный изъ тропическихъ плодовъ... Но всѣхъ здѣшнихъ фруктовъ не перечтешь.
На другой день послѣ нашего прихода, я съѣхалъ на берегъ, взявъ себѣ въ проводники одного изъ лодочниковъ, Мавра Хаджимида. Мы пристали къ амбарамъ какого-то богатаго китайскаго купца, въ которые изъ малайской проа выгружали рисъ. Послѣ произнесеннаго мною привѣта: чинъ-чинъ, толстый Китаецъ пригласилъ меня сѣсть и угостилъ чаемъ на китайскій манеръ. Отъ него я пошелъ бродить по городу. Джорджъ-Тоунъ, по-малайски Танджонгъ-Панаикъ, выстроенъ на низменномъ мысу, на восточной сторонѣ острова. Не смотря на британское названіе, наружность его не имѣетъ въ себѣ ничего европейскаго -- это вполнѣ азіатскій городъ. Въ немъ считается около 20,000 жителей Англичанъ, Китайцевъ, Малайцевъ, Индійцевъ и проч. Англичанъ къ городѣ мало: они живутъ больше на своихъ плантаціяхъ. На улицахъ не встрѣчаешь ни одного европейскаго лица, что приводило меня въ полное восхищеніе. Катайцы, Гиндусы и мусульмане живутъ каждые въ отдѣльныхъ улицахъ, гладкихъ и широкихъ, выведенныхъ подъ прямыми углами. Части города, обитаемые Китайцами, представляютъ наибольшую дѣятельность. Въ маленькихъ деревянныхъ сараяхъ, открытыхъ на улицу, производятся всѣ возможныя мастерства. Китайскіе циклопы, обвивъ косу вокругъ головы и обливаясь потомъ, куютъ земледѣльческія и хозяйственныя орудія, разныя вещи на суда и т. п.; каретники, столяры, токаря, портные, башмачники -- все работаетъ усердно, не смотря на нестерпимый полуденный жаръ. Въ цирюльняхъ видно, какъ щеголи подбриваютъ себѣ головы, заплетаютъ косы, выдергиваютъ особеннаго рода щипчиками волосы изъ носу и ушей. Между мастерскими лавки съ фруктами, зеленью, мясомъ; въ каменныхъ домахъ лавка побогаче -- тамъ можно найдти разныя китайскія издѣлія: ткани, посуду и другіе товары. Надъ входомъ въ домы и по стѣнамъ ихъ, снаружи и внутри, красуются китайскія надписи на красной или синей бумагѣ, иногда даже золотыми буквами. Внутри видны не дурно-нарисованныя уродливыя изображенія китайскихъ боговъ или святыхъ, передъ которыми постоянно горятъ восковыя свѣчи и куренія. По улицамъ ходятъ легкою рысью полунагіе носильщики, навѣсивъ на бамбуковые шесты корзины съ разными вещами или спеленанныхъ кокосовыми листьями жирнѣйшихъ кормленыхъ свиней, а передъ домами рѣзвятся голые, темносмуглые, грязные ребятишки. Въ разныхъ мѣстахъ видны испещренныя надписями китайскія молельни, гдѣ передъ небольшими идолами стоятъ на столахъ жертвоприношенія леденцовъ и плодовъ, и горятъ восковыя свѣчи, а на одной изъ главныхъ площадей рисуется странными очерками китайскій храмъ. Крыша его украшена изваяніями драконовъ и самой затѣйливой рѣзьбою; подъ потолкомъ виситъ безчисленное множество большихъ, во весьма легкихъ фонарей, а паперть отгорожена желѣзною рѣшеткой. Противъ храма, на легкихъ столбахъ, украшенныхъ фольгою и разноцвѣтною рѣзьбою театръ, который содержится нѣсколькими богатыми купцами, и на которомъ представленія лаются каждый вечеръ безденежно, а зрители стоятъ внизу за площади. Словомъ, все здѣсь такъ ново, такъ рѣзко отличается отъ всего европейскаго, что самыя простыя вещи невольно приковываютъ къ себѣ вниманіе.
Прочія части города имѣютъ совершенно-различный характеръ. По широкимъ улицамъ, между маленькими домишками, оттеняемыми пальмовыми деревьями, ходятъ мѣрными шагами важные Индійцы; подлѣ колодцевъ правовѣрные производитъ свои омовенія; въ рядахъ лавокъ съ англійскими бумажными или индійскими произведеніями, лежатъ развалившись за цыновкахъ продавцы и напѣваютъ стихи изъ Корана, или молча курятъ изъ гуки благовонный гураку { Гука -- родъ кальяна; гураку -- смѣсь изъ табака, банановъ и сока сахарнаго тростника, которую Индійцы курятъ изъ гуки.}. Между избушками видны мѣстами мечети съ фигурными башенками и гиндусскіе храмы. Въ народѣ особенно замѣтны полицейскіе солдаты или пеоны, въ чалмахъ, курткахъ и шальварахъ, съ тесакомъ, привѣшаннымъ на широкомъ ремнѣ, украшенномъ мѣдною бляхой. Пеоны набираются большею частію изъ Индійцевъ; есть также и Малайцы, но послѣднихъ меньше, потому-что они слишкомъ простодушны для Китайцевъ. Проводникъ мой былъ мусульманинъ, и мы остановились у входа въ одну мечеть, гдѣ сѣдобородый почтенный мулла толковалъ Коранъ нѣсколькимъ слушателемъ, благоговѣйно внимавшимъ священнымъ словамъ пророка. Послѣ "селямъ алейкумъ" и "алейкумъ селямъ" мулла пригласилъ меня сѣсть, и мы начали бесѣдовать черезъ переводчика, хаджимида, понимающаго нѣсколько по-англійски.
-- Вы не Англичанинъ? спросилъ меня старикъ.
-- Нѣтъ; я Русскій.
-- А гдѣ Россія?