-- На другой конецъ нашего царства.

-- А гдѣ другой конецъ вашего царства?

-- На другомъ концѣ свѣта; намъ осталось еще мѣсяца четыре пути.

-- Иншаллахъ!

Въ выраженіяхъ подобнаго рода происходилъ разговоръ, въ-продолженіе котораго я сохранялъ самый серьезный видъ. Когда же наконецъ я показалъ имъ, что имѣю понятіе о главныхъ догматахъ ихъ вѣры и нѣкоторыхъ религіозныхъ обрядахъ, правовѣрные возъимѣли весьма-высокое понятіе о мудрости молодаго франка, пришедшаго изъ столь дальнихъ и чудныхъ странъ. Краткость времени заставала меня прервать бесѣду; я нанялъ паланкинъ или правильнѣе пальки (palkee-coach) -- небольшую двумѣстную карету, гдѣ пассажиры садятся другъ противъ друга. Маленькая малайская лошадка повезла меня съ хаджимидомъ шибкою рысью; подлѣ нея бѣжалъ полунагой саисъ или возничій, и такимъ образомъ мы отправились къ водопаду, одной изъ первыхъ знаменитостей острова, куда всѣ иностранцы считаютъ долгомъ ѣздить.

Малайскіе домики, построенные за легкихъ сваяхъ, начинаютъ показываться только въ наиболѣе-удаленныхъ отъ центра города улицахъ и отличаются своею неопрятностію. Большая часть Малайцевъ, составляющихъ основу народонаселенія Пуло-Пенанга, живетъ въ деревушкахъ внутри острова или на берегу моря, и преимущественно занимается рыбною ловлей. Малайцы далеко не такъ красивы, какъ Индійцы; въ мрачныхъ, непріязненныхъ взорахъ ихъ, Европеецъ не прочтетъ привѣта: Малайцы ненавидятъ Европейцевъ, конечно не безъ основанія, и не скрываютъ своей ненависти. Въ особенности, теперь настала для нихъ черная година: осѣдлая и земледѣльческая жизнь, къ которой хотятъ ихъ обратить Англичане, не въ ихъ духѣ и нравахъ; а морскіе разбои, главное и любимое занятіе Малайцевъ, начиная съ сыновей раджей и знатныхъ молодыхъ людей и до послѣднихъ бѣдняковъ, сдѣлались теперь крайне опасными и даже почти невозможными. Англійскіе крейсеры истребили въ Малаккскомъ-Проливѣ множество разбойничьихъ проа; но крейсеры, при господствующихъ въ проливѣ безвѣтріяхъ, не такъ опасны для легкихъ проа, отличныхъ ходоковъ на греблѣ, какъ военный пароходъ, содержимый правительствомъ именно съ тою цѣлью, чтобъ предупреждать разбои и истреблять пиратовъ. Отъ этого купеческія суда плаваютъ теперь безопасно по Малакскому-Пролтву. Нѣтъ сомнѣнія, что, обезопашивая торговлю, Англичане дѣлаютъ услугу всему человѣчеству и, разумѣется, во-первыхъ, своимъ купцамъ; но не смотря на то, разбойничество было всегда самымъ любимымъ занятіемъ Малайцевъ, а потому невозможность продолжать его и быть счастливыми по-своему, заставляетъ ихъ ненавидѣть Англичанъ, которые, въ добавокъ, завладѣли ихъ землями и управляютъ ими не по ихъ кореннымъ законамъ и обычаямъ. Кромѣ того, Европейцы, въ глазахъ Малайцевъ и Индійцевъ, не что иное, какъ животныя нечистыя; преступникъ, приговоренный къ смерти за какое-нибудь кровавое преступленіе, никогда не убѣжденъ въ справедливости приговора: онъ считаетъ его неизбѣжнымъ ударомъ судьбы и отправляется за казнь съ безчувственностію и хладнокровіемъ, не показывая ни малѣйшаго признака раскаянія.

Дороги на Пуло-Пенангѣ, какъ и вообще въ большей части англійскихъ колоній, превосходны. По обѣимъ сторонамъ широкаго, гладкаго шоссе растутъ тиковыя деревья, огромные бамбуковые и банановые кусты, жеаѣзвое дерево, кокосовыя и арековыя пальмы, и проч. Длинныя вѣтви деревъ и густая зелень ихъ листьевъ почти-совершенно закрываютъ дорогу отъ солнечныхъ лучей. Подлѣ бамбуковыхъ кустовъ, замѣняющихъ здѣсь плетни и заборы у плантацій, растутъ ананасы, за которыми никто и не думаетъ смотрѣть и которые принадлежатъ всякому прохожему, пожелающему освѣжиться. Низменныя и болотистыя мѣста, въ-особенности около морскаго берега, гдѣ почва состоитъ изъ наносной земли, засѣяны рисомъ, вознаграждающимъ обильными жатвами труды сѣятелей и составляющимъ главную пищу азіатскихъ обитателей острова. Скаты холмовъ покрыты мускатными плантаціями, изъ которыхъ богатѣйшія принадлежатъ одному Англичанину, г. Джорджу Броуну. Плантаціи находятся верстахъ въ пяти отъ города и даютъ около 200,000 піастровъ годоваго дохода (около мильйона рублей ассиг.). Отецъ тепершняго владѣльца началъ разводить мускатныя. плантаціи въ 1810 году, когда никто не надѣялся на успѣхъ, и пріятели его говорили, что онъ ищетъ другаго Эльдорадо. Теперь на его землѣ растетъ болѣе 100,000 мускатныхъ деревъ, дающихъ ежегодно не менѣе 150,000 фунтовъ хорошихъ орѣховъ. Одно дерево, само-по-себѣ, даетъ около 1,000 руб. асс. дохода, а два другіе по 400 р. Надобно замѣчать, что до 1798 года на цѣломъ островѣ не было ни одного хорошаго мускатнаго дерева.

Въ нѣкоторомъ разстояніи отъ города находится Бамбускверъ, состоящій изъ неопрятныхъ лавокъ и населенный Китайцами, Малайцами и Индійцами самаго низшаго разбора:-- здѣсь кабаки, гдѣ продаютъ дрянной аракъ и ядовитый сомчу, крѣпкій напитокъ, настаиваемый окурками опіума; тутъ же живутъ женщины несомнѣнного поведенія. Проѣхавъ около четырехъ верстъ, я вышелъ изъ паланкина и былъ пораженъ странною стукотнею, раздававшеюся въ одномъ большомъ сосѣднемъ строеніи. Хаджимидъ объяснилъ, что это китайская мельница, и мы вошли въ большія ворота, испещренныя множествомъ надписей. Въ пространномъ сараѣ восемь паръ жернововъ приводились въ движеніе буйволами; нижніе жернова врыты въ землю, къ верхнимъ придѣланы шесты; отъ которыхъ постромки привязаны къ рогамъ буйволовъ. Можно вообразить, какъ медленно должна производиться работа при такомъ устройствѣ! Для просѣванія мук и устроены небольшія будки; внизу ящикъ, куда падаетъ просѣянная мука, а надъ нимъ четвероугольное сито, отъ поперечныхъ стѣнъ котораго оставлено около двухъ вершковъ разстоянія до стѣнъ будки. Сито поставлено по направленію длины на тонкіе бруски, по которымъ оно движется взадъ и впередъ веревками, проведенными сквозь дыры, сдѣланныя въ стѣнахъ будки и черезъ верхъ ея къ концамъ доски, положенной серединою на брусокъ. Китаецъ становится на концы доски и, придерживаясь за нарочно-утвержденный для того бамбуковый шестъ, перекачивается со стороны на сторону, и такимъ-образомъ довольно-скоро шевелитъ сито. Мельница эта существуетъ со времени колонизаціи острова и одна на цѣломъ Пуло-Пенангѣ. Не смотря на медленность работы, этой мельницы достаточно для потребностей жителей, потому-что хлѣбъ ѣдятъ только Европейцы и Китайцы, да еще продаютъ на проходящія суда. Въ другомъ отдѣленіи строенія, пекарня, а на дворѣ сушились вермишели, до которыхъ Китайцы очень-лакомы и которыя въ-самомъ-дѣлѣ хороши. Хозяинъ быть чрезвычайно-ласковъ и предупредителевъ, посвящалъ меня во всѣ таинства своего заведенія и усердно потчивалъ хлѣбомъ и вермишелями. Отъ мельницы до водопада около пяти верстъ. Проѣхавъ это разстояніе, мы очутились въ долинѣ, покрытой сахарными плантаціями, среди горъ, которыхъ у нѣкоторыхъ скатъ покрытъ мускатными деревьями, а другія, самыя высокія, поросли густымъ дѣвственнымъ лѣсомъ, къ которому еще не прикасалась рука человѣка. Между густою зеленью деревъ видѣнъ небольшой водопадъ, показывающійся на высотѣ около 1,000 футовъ и низвергающійся нѣсколькими уступами, которыхъ вышина отъ 50 до 80 футовъ. Водопадъ не замѣчателенъ ни огромностью массы падающей воды, ни высотою ея паденія, но за то онъ придаетъ необыкновенную прелесть мѣстоположенію и безъ того очаровательному. Бѣлая пѣна водопада гармониируетъ какъ-нельзя-болѣе съ окружающею его яркою зеленью, а однообразный шумъ его располагаетъ къ какимъ-то особеннымъ ощущеніямъ. Вершина и истокъ водопада окружены суевѣрными преданіями: Хаджимидъ сказывалъ мнѣ, что давно, очень-давно, ходилъ туда одинъ набожный мулла, но онъ не возвращался, и никто не знаетъ объ его участи. Съ-тѣхъ-поръ правовѣрные, полагая, что Аллаху непріятно суетное любопытство людей, старающихся узнать то, чего имъ знать не слѣдуетъ, -- считаютъ грѣхомъ пробираться въ завѣтныя мѣста, которыя, по волѣ Аллаха, должны быть покрыты непроницаемою тайной:

Выкупавшись въ "холодныхъ струяхъ водопада", я возвратился въ городъ и тамъ утолилъ первый порывъ голода чашкою китайскаго супа, довольно-вкуснаго, приготовленнаго при мнѣ въ переносной кухнѣ; послѣ того я перекусилъ въ трактирѣ, содержимомъ на англійскій манеръ какимъ-то креоломъ, взявшимъ съ меня самую безбожную цѣну за déjeuner à la fourchette. Часовъ около четырехъ по полудни я поѣхалъ верхомъ въ кофейную плантацію одного выходца изъ Цейлона. Докторъ нашъ ѣхалъ въ паланкинѣ вмѣстѣ съ Хаджимидомъ. У воротъ дома, находящагося верстахъ въ трехъ отъ города, по противоположному отъ водопада направленію, встрѣтилъ насъ весьма-привѣтливо почтенный сѣдобородый старикъ, высокаго роста, и показалъ намъ всѣ кофейные кусты, мускатныя и мангустановыя деревья своего сада и проч. Къ-сожалѣнію, я обманулся въ своихъ ожиданіяхъ: вмѣсто обширной кофейной плантаціи, я нашелъ только нѣсколько кофейныхъ кустовъ съ незрѣлыми плодами. Домъ старика выстроевъ на сваяхъ; стѣны состоятъ изъ циновокъ, сплетенныхъ изъ кокосовыхъ листьевъ; изъ оконъ выглядывали смуглыя головки его дѣтей и между-прочимъ дѣвушки лѣтъ тринѣдцати, вѣроятно, также его дочери. Темно-смуглое, нѣжное лицо ея совершенно-правильно; чорные глаза исполнены кроткой задумчивости; прелестный ротикъ, волосы заплетенные въ косу à la Grecque -- все это вмѣстѣ составляло самое очаровательное цѣлое, на которое бы заглядѣлся всякій художникъ. Мы разстались со старикомъ за часъ до заката солнца, и, проѣхавъ мимо казармы сипаевъ, пріостановились около тюрьмы, а потомъ поворотили въ городъ. Посреди лужайки, недалеко отъ тюрьмы, стоялъ на колѣняхъ, на постланной на землю простынѣ, старый мусульманинъ. Вечерняя молитва его возносилась къ престолу Аллаха, и присутствіе гяуровъ не могло разстроить его набожныхъ думъ.

Въ тюрьмѣ ожидали себѣ смертнаго приговора дѣйствующія лица одного кроваваго происшествія, свершившагося незадолго до нашего прихода въ Пуло-Певангъ. Правленіе Остиндской Компаніи имѣетъ обыкновеніе ссылать преступниковъ, приговоренныхъ къ каторжной работѣ, въ мѣста, отдаленныя отъ ихъ жительства, вѣроятно для того, чтобъ устранить возможность попытки къ освобожденію со стороны ихъ родственниковъ или соумышленниковъ. Такимъ-образомъ, преступниковъ, осужденныхъ въ Мадрасѣ или Калькуттѣ, отправляютъ въ Сингапуръ, Пуло-Пенангъ, Малакку и т. п. Англійскій купеческій брикъ съ 25 Гиндусами, закованными какъ слѣдуетъ, отправлялся изъ Калькутты въ Сингапуръ. Малочисленность команды не дозволила имѣть за преступниками должнаго надзора, и они, вѣроятно уговорившись заранѣе, исполнили кровавый замыселъ, пришедъ на видъ Ачема {На сѣверной оконечности Суматры.}. Сбивъ съ себя ночью цѣпи, они напали на сонныхъ капитана и команду, убили всѣхъ, кромѣ повара изъ Ласкаровъ, и пришли въ Ачемъ. Тутъ они каждый день ѣздили на берегъ, чтобъ сбыть находившійся на суднѣ грузъ, оставляя тамъ одного повара и уводя шлюпки, чтобъ онъ не могъ добраться до берега, въ полной увѣренности, что акулы перехватятъ бѣглеца, еслибъ онъ вздумалъ пуститься вплавь. Не смотря, однакожь, на эти предосторожности, повару удалось переѣхать на берегъ на проходившей мимо судна рыбачьей лодкѣ: онъ нашелъ также средство пробраться къ ачемскому султану и увѣдомить его о происшедшемъ. Султанъ, находя удобный случай угодить Англичанамъ, у которыхъ онъ совершенно въ рукахъ, послалъ нарочнаго гонца къ пуло-пенангскому губернатору, а между-тѣмъ велѣлъ задержать убійцъ. Изъ Пуло-Пенанга тотчасъ же послали судно въ Ачемъ и привели оттуда брикъ съ преступниками, надъ которыми немедленно нарядили судъ присяжныхъ. Нѣсколько лѣтъ тjму назадъ, Пуло-Пенангъ не имѣлъ права производства уголовныхъ дѣлъ, и преступники должны были отсылаться въ Калькутту, что чрезвычайно запутывало и замедляло уголовное дѣлопроизводство, которому морскіе разбои и кровожадная мстительность Малайцевъ не давала случая оставаться долго въ бездѣйствіи. Малайцы, не смотря на всѣ усилія Англичанъ, не скоро перестанутъ вѣровать, что добрый ударъ, нанесенный обидчику, есть лучшее наказаніе за обиду. Между Индійцами и Малайцами случаются примѣры особеннаго, весьма-оригинальнаго рода мщенія. Тѣ и другіе твердо увѣрены, что клятвопреступничество или ложная клятва, рано или поздно, не избѣгнетъ заслуженнаго наказанія. Бывали случаи, что въ судѣ челобитчикъ объявлялъ, что онъ будетъ считать себя удовлетвореннымъ, если противникъ его присягнетъ въ своей невинности -- не потому, чтобъ онъ вѣрилъ остинѣ его показанія, а собственно съ тою цѣлью, чтобъ завлечь своего врага къ произнесенію ложной клятвы и отмстить ему карою, которую навлекаетъ на себя это преступленіе. Капитанъ остиндскихъ войскъ, г. Джемсъ Лоу (James Low), разсказываетъ въ своемъ описаніи Пуло-Пенанга объ одномъ случаѣ, которому самъ онъ былъ свидѣтелемъ: "Два солдата, бенгальскіе уроженцы, бывшіе междусобою задушевными пріятелями, поссорились за какую-то бездѣлицу; одивъ изъ нихъ, считая себя обиженнымъ, хладнокровно выстрѣлилъ себѣ въ грудь. Я стоялъ въ то время недалеко отъ него, подбѣжалъ къ несчастному и спросилъ его, что довело его до такого ужаснаго поступка?-- "Пусть кровь моя падетъ на того, кто меня обидѣлъ отвѣчалъ онъ спокойно, и черезъ нѣсколько секундъ испустилъ духъ. Вообще, между Индійцани, примѣры самоубійствъ изъ мщенія не весьма-рѣдки; суевѣрный страхъ не даетъ покоя нечистой совѣсти тѣхъ, на чью главу кровь самоубійцы, должна пасть вѣчнымъ проклятіемъ". И проклятіе это часто сбывается, потому-что тотъ, кого оно постигло, уже заранѣе чувствуетъ всю тягость ожидающей его кары: напуганное воображеніе преслѣдуетъ его своими призраками; онъ не можетъ ни за что приняться, (покидаетъ свою семью, свое имущество, изнываетъ, чахнетъ и наконецъ лишаетъ себя жизни или теряетъ разсудокъ.