-- Скажи мнѣ, братику, спросилъ Пжеходзѣцкій, безъ всякаго уже коварнаго умысла: -- скажи мнѣ, не видадъ ли ты баронессы Штокфишъ, съ которою я тебя, помнишь, шутя познакомилъ годъ тому въ деревнѣ Наболотной? Я въ то время-не зналъ, на что рѣшиться, кого предпочесть, а говорили, что Иванъ Леопольдовичъ человѣкъ съ вѣсомъ и состояніемъ и Мина Ивановна съ приданымъ. Оказалось, что пустяки: Иванъ Лепольдовичъ такъ одно только заглавіе, и Мина Ивановна тоже заглавіе, а что... баронесса? Ты не видалъ баронессы послѣ того?
-- Видѣлъ... и бываю у нея... иногда... А что?
-- Да такъ... говоритъ, что она очень-богата. Я когда-то ухаживалъ за нею, пока не разссорился изъ-за Мины Ивановны. Далибукъ, я такъ и думалъ тогда, что женюсь на Минѣ Ивановнѣ. А, можетъ-быть, счастье было въ моихъ рукахъ... хоть бы ты, братику, воспользовался. Жаль, что ты не воспользовался!
Послѣ обѣда, Наревскій не изволилъ идти пѣшкомъ по Невскому, а сѣлъ въ коляску, велѣлъ кучеру везти его "куда-нибудь" и предался сладостной дремотѣ, качаемый легкою зыбью экипажа.
-- Право, жизнь имѣетъ-таки кое-какія пріятности, думалъ онъ, для споспѣшествованія пищеваренію:-- имѣетъ, имѣетъ; обѣды, коляска, лафитъ, рубли, любовь... уу, и любовь тоже -- только ненадобно требовать ни отъ жизни, ни отъ любви, ни отъ человѣка иной сущности, кромѣ скверной сущности гнилаго орѣха. Все это, значитъ, должно судить по красивой формѣ, по изящнымъ проявленіямъ, по затѣйливымѣ заглавіямъ... все въ мірѣ походить на книги, тиснутыя съ политипажами, пробѣлами, стихами, остроуміемъ, опечатками и отсутствіемъ живой сущности... То же... какъ взглянешь... какъ взглянешь, чортъ возьми... съ трепетомъ... на иныя ходячія и разъѣзжающія по Невскому живыя книги, въ раззолоченномь переплетѣ, съ великолѣпными заглавіями, такъ и кажется, что тутъ-то и заключается микрокосмъ... но не смотри дальше: любуйся оберткою, виньеткою, читай заглавіе отлично-обдуманно сочиненное, внушающее несбыточныя ожиданія, а не увлекайся переплетомъ, не заглядывай въ эту иллюстрованную книгу дальше Первой страницы, не трудись проникать въ содержаніе, искать сущности, обѣщаемой заглавіемъ -- пустой, неблагодарный трудъ! Оно, заглавіе то, все прикрываетъ и облекаетъ болѣе или менѣе красивою и заманчивою ложью... Такъ вотъ, если подумаешь хорошенько обо всѣхъ экипажахъ, о радостяхъ, обидахъ и стремленіяхъ, о лживости и пустотѣ всего этого, то и прійдешь все-таки къ тому же заключенію, которое вывелось изъ противоположныхъ началъ, къ тому, что... Э! что тамъ?...
-- Пріѣхали-съ.
-- Куда?
-- Къ баронессѣ-съ.
-- Къ баронессѣ!... все-таки прійдешь, или пріѣдешь къ тому заключенію, что прескучная отвлеченность -- эта жизнь человъческая!
"Отечественыыя Записки", No 9, 1847