-- И пріѣдешь ко мнѣ встрѣчать новый-годъ?
-- Новый-годъ! повторилъ Зарницынъ.
-- А завтра будешь въ маскарадѣ?
-- Въ маскарадѣ.
-- И будешь, какъ прежде, счастливъ?
-- Счастливъ! подтвердилъ Зарницынъ, судорожно сжавъ поданный ему билетъ уважительнаго достоинства и вдругъ почувствовавъ себя въ благопріятныхъ, даже блистательныхъ отношеніяхъ къ жизни.
-- И ты, конечно, продолжалъ Рожковъ:-- повѣришь мнѣ тайну твоей интриги? Жаль, что завтра я не могу быть въ маскарадѣ... Вообще я давно, больше года, не былъ въ маскарадѣ; при томъ же, я терпѣть не могу маскарадовъ, а вотъ жена моя отъ нихъ въ восторгѣ. Ну, что жь? что тамъ такое ждетъ тебя въ маска.
-- А ты, женатый человѣкъ, все-таки интересуешься "современными" проявленіями холостой жизни? Изволь, я разскажу тебѣ... но что жь я разскажу? Вотъ уже годъ, какъ я завелъ тамъ интригу, любовь -- все, что угодно. Не могу пожаловаться на "жестокость", но, представь себѣ: я все еще не знаю кого люблю, кто интригуетъ меня, или, пожалуй, любитъ -- однимъ словомъ, кто она такая?
-- Кто она такая? повторилъ Рожковъ.
-- Она, та самая -- моя любовь, моя богиня... ты понимаешь... вѣдь цѣлый годъ, братецъ! Счастья тутъ цѣлый рай, но и муки -- бездна! Согласись, что мучительно, наконецъ, видѣть къ себѣ такую продолжительную недовѣрчивость. Она любитъ меня -- ну, любитъ -- на это ужь я имѣю доказательства; но, кто бы она ни была, хоть бы сама даже.., кто бы она ни была, она не должна бы мучить меня таинственностью... Право, странный народъ эти женщины! Что ужь тутъ, кажется, имя? такъ нѣтъ!