-- Она живетъ въ четвертомъ этажѣ?
-- Ну, нѣтъ, повыше будетъ маленько: какъ дойдешь до четвертаго этажа, такъ тутъ тебѣ будетъ лѣсенка -- такъ, знашь, на право, а тамъ перильца будутъ деревянныя, а тамъ ужь лѣсенка будетъ на лѣво. Ну, вотъ, тутъ-то и есть.
-- Значитъ, въ пятомъ она живетъ?
-- Ну, пятаго-то не будетъ, а такъ оно -- почти-што въ четвертомъ, только, знашь, маленько повыше: поверхъ карниза и пониже крыши. Вотъ, такъ оно и выходитъ, что маленько повыше!
Послѣ этого объясненія, дворникъ обратился къ своимъ служебнымъ обязанностямъ, ревностно взмахнулъ метлою по троттуару и такъ щедро окатилъ грязью и водою нижнюю часть партикулярнаго человѣка, что тотъ едва успѣлъ произнести общеупотребительное въ такихъ неожиданностяхъ междометіе, и поспѣшилъ на лѣстницу.
-- Э! воскликнулъ дворникъ, озаренный внезапною мыслію, бросаясь съ метлою и шапкою въ рукахъ вслѣдъ за партикулярнымъ человѣкомъ:-- баринъ, баринъ! Нёшто милости вашей хватера требуется?
-- Что ты тамъ орешь? спросилъ партикулярный человѣкъ, остановившись вверху лѣстницы.
-- Я, то-ись, хватера, штоль требуется?
-- А что тебѣ?
-- Мнѣ-то? Мнѣ -- ничего! отвѣчалъ дворникъ въ размышленіи о томъ, для чего это онъ вздумалъ допрашивать человѣка.