-- Оставь же меня, замѣтилъ партикулярный человѣкъ, снова поднимаясь по лѣстницѣ.
-- Вѣстимо, оставимъ, пробормоталъ дворникъ:-- эхъ, народецъ-то, подумаешь, въ Питерѣ живетъ! Господъ-то, господъ -- только Господи упаси!
-- Плошки сегодня, слышь? раздалось вдругъ въ ушахъ дворника.-- Три перемѣны плошекъ -- на каждую тумбу по три плошки, ста-ла-быть! Понимаешь?
-- Слушаю, отвѣчалъ дворникъ, почтительно глядя въ глаза новому лицу, извѣстному подъ имепемъ Прохора Поликарпыча.
Новое лицо отвернулось. Дворникъ, сначала оробѣвшій, почувствовалъ возвращеніе своей всегдашней бодрости и отправился къ управляющему домомъ, чтобъ передать ему приказаніе Прохора Поликарпыча.
Въ то же время петербургское солнце, безъ вѣсти пропадавшее съ самаго начала осени, появилось-было на горизонтѣ въ видѣ мѣдной пуговицы и взглянуло сквозь сѣрыя облака на Большую-Подъяческую; блѣдный лучъ его пробрался даже въ квартиру содержательницы нумеровъ и кухмистерши Клеопатры Артемьевны, скользнулъ по крышкѣ шипучаго, докрасна-вычищеннаго самовара, принадлежавшаго отставному человѣку Ананію Демьяновичу, порадовалъ и пригрѣлъ на минуту самого Ананія Демьяновича, который, впрочемъ, отогрѣвался уже другою, болѣе надежною и существенною мѣрою -- закутавшись въ халатѣ и кушая, обстоятельно и неторопливо, хорошій семирублевый чай, между-тѣмъ, какъ самъ самоваръ, своею красивою, вполнѣ-блестящею наружностью, своимъ веселымъ шумомъ возбуждалъ пріятныя ощущенія въ его расширявшемся сердцѣ и сообщалъ уму его легонькую, весьма, говорятъ, для здоровья полезную дѣятельность и даже нѣкоторое поэтическое пареніе, нисколько, однакожь, недоходившее до степени юношескаго мечтанія.
Видя, что Ананій Демьяновичъ, по всегдашнему своему обычаю, кушаетъ чай и находится въ совершенномъ благополучіи, что Клеопатра Артемьевна немножко нездорова, а впрочемъ имѣетъ силы браниться съ дворникомъ и кухаркою, что въ Большой-Подъяческой все, слава-Богу, по прежнему и никому не легче, и что Петербургъ все еще ждетъ возвращенія Леде изъ-за облаковъ и нашествія холеры изъ Московской-Губерніи, тусклое солнце снова исчезло куда-то и на безконечное время оставило Ананья Демьяновича, Большую-Подъяческую и всѣхъ ея жильцовъ, жилицъ и хозяекъ въ приличномъ для нихъ сумракѣ.
Снова вьюга и темь. Надъ городомъ повисъ плотный темносѣрый сводъ, очень-похожіи на калмыцкую кибитку, обитую войлокомъ. Это было время вожделѣнное для людей, абонировавшихся въ итальянской оперѣ, для хозяекъ, ростовщиковъ, откупщиковъ, гробовщиковъ и всѣхъ прочихъ почетныхъ состояній.
Въ это же время, комнаты съ дровами и водою, разнаго рода "нумѣра" и отвлеченныя пространства, разграниченныя одно отъ другаго воображаемою линіею -- такъ-называемые углы, пріобрѣтаютъ уважительную цѣнность и наполняются жильцами. Подъяческая-Улица изобилуетъ помѣщеніями этого рода: въ нихъ обитдютъ преимущественно горюны и темные люди, большею частію совершенно кончившіе, иногда и начинающіе только трудный курсъ практической жизни. Тѣ изъ горюновъ и темныхъ людей, которые занимаютъ "особую" комнату, составляютъ малочисленный, но почетный и капитальный разрядъ въ своемъ обреченномъ сословіи; другіе, которымъ никакъ нельзя и обстоятельства не позволяютъ жить въ особой комнатѣ, берутъ своею многочисленностію и какою-то роковою общностію своихъ интересовъ и нуждъ. Это горюны и темные люди по превосходству: они существуютъ съ неизъяснимою цѣлью и непостижимыми средствами.
Темный человѣкъ имѣетъ притязанія на всѣ житейскія удобства, о которыхъ онъ слышитъ и которыя видитъ въ Петербургѣ. Во что бы то ни стало, только онъ непремѣнно проживетъ лѣто на какихъ-то островахъ или даже въ Калинкиной-Деревнѣ, а на зиму считаетъ нужнымъ устроиться порядочно въ Подъяческой-Улицѣ, и съ этою цѣлью высматриваетъ опытнымъ глазомъ другаго темнаго человѣка, предположившаго себѣ ту же самую цѣль. И вотъ, нужда сводитъ и знакомитъ ихъ, и они составляютъ планы для житья вмѣстѣ, въ одной комнатѣ, но на разныхъ началахъ: чай и сахаръ пополамъ, а все прочее, въ особенности табакъ, имѣть каждому свой собственный и съ хозяйкою вести разсчетъ каждому за свою душу; предусмотрительно опредѣляютъ дни и числа, въ которые можно, общими средствами, въ складчину, произвести нѣкоторый домашній пиръ; изъясняютъ взаимно всѣ замѣченныя въ себѣ каждою изъ договаривающихся сторонъ хорошія качества, а также недостатки -- впрочемъ, недостатки изъясняются такимъ образомъ, что они кажутся прекраснѣе самой добродѣтели, и, только спустя достаточное время послѣ взаимной исповѣди, оказываются, въ-послѣдствіи, дѣйствительно недостатками.