Медленно поднялась на своемъ диванѣ изможденная фигура Ананія Демьяновича. Онъ былъ желтъ и обросъ бородой. Впалые глаза его тускло глядѣли въ лицо Клеопатрѣ Артемьевнѣ.
-- Нашлись? спросилъ онъ.
-- Ну, да; выздоравливайте скорѣе!
Глаза его загорѣлись на минуту и вдругъ потухли.
-- Отдайте ей... ей... на черный день, простоналъ онъ, падая на свою постель.
-- Что? кому это ей?.. Я не разберу васъ, Ананій Демьяновичъ.
-- И самоваръ ей... на черный день.
-- Ей! Ахъ, Создатель! да развѣ вы не понимаете, не слышите? Вы поймите же, выслушайте же меня хорошенько...
Ананій Демьяновичъ ничего не слыхалъ.
-- Слушайте же... Да что же это съ вами опять?