-- Потому надо посадить около нее своего человека, да приезжать туда и присматривать. Вот если есть хороший лес там, да не трудно его оттуда выволокти - это еще можно, а так нет расчету, -- решительно сказал он.

-- А при покупке больших имений разве конкурентов не бывает? - допытывался я, весьма заинтересовавшись этим явлением.

-- Тут совсем другое дело. Имения, знаете, там все громадные, есть такие помещики, что больше ста тысяч десятин имеют; едешь, едешь, и конца ему нет, а десять, пятнадцать, двадцать тысяч десятин - совсем не редкость. И продаются они все больше огулом за долги. Чтобы купить такое имение целиком, хотя бы оно и как дешево продавалось, нужен большой капитал. Тут уж, знаете с десятью, пятнадцатью тысячами лучше не подходи, не срамись.

-- Но разве там нет людей с большими капиталами?

-- Есть, конечно, есть, хотя и не так уж много, а все-таки конкуренция тут меньше, а часто и даже и вовсе нет.

-- Почему же все-таки нет конкуренции? - Не совсем понимаю, -- сказал я. - Буду очень признателен, если вы разъясните мне это.

-- Будем так рассуждать, -- начал он в пояснение мне. - Кто может купить такое большое имение? Помещик, дворянин. Какие же у него деньги! Сколько ему ни подавай, он все промотает, а потому и в долгу, как в шелку; сами продают, а не покупать еще им. Может, конечно, купить еще какой-нибудь важный чиновник из больших тузов, какой-нибудь генерал или министр, скажем, но такие все больше на юг лезут, в Крым, на Черноморское побережье, ну хотя бы Малороссию, в юго-западный край. Какая ему охота сюда на север забираться, в валенках летом ходить? Он и так уже нажил всякие ревматизмы да подагры, в мокром Петербурге. Вот он и норовит все на юг, чтобы потеплее, да поближе ко всяким лиманам, да к теплым водам. Теперь надо еще и то заметить, что евреям и вовсе покупать нельзя земли, это тоже много значит, потому что они большую конкуренцию могли бы сделать. Народ ведь проворный, оборотливый и малым барышом довольствоваться может. Ну, есть купцы с большим состоянием, но купец опасается ухлопать большую сумму в непривычное ему дело; каждый все больше по своей части прет, а таких, которые по земельной части занимаются, еще не так много, а в здешних местах и вовсе мало. Если же наш брат наскочит, мы поладим: сегодня я ему не буду мешать, а завтра он мне. Вот немцы появились, те, действительно, конкуренцию начали делать. Уже был такой случай у меня.

-- Как немцы, откуда же там в К-ской губ., немцы? - удивленно спросил я.

-- А вот, видите ли, и сюда забираются уже немцы; некоторые даже из наших краев, т. е. с юга. Я уже говорил вам, что в наших местах земля теперь по 400 рублей за десятину пошла и больше даже; тоже и по всему черноморью и по югу. Вот они и продают там свою землю за громадную цену, а тут покупают по 20-25 рублей за десятину. Там продаст свои сто десятин, а здесь купит несколько тысяч, да еще в банке деньги оставит. А если их несколько хозяев, то могут свободно даже и какое угодно имение купить. А ему, немцу, все ведь равно, что на юге, что на севере. Я думаю, -- сказал он со смехом, -- что если бы его в татары отправить, то он и там бы зажил припеваючи. Дельный народ, что и говорить, ну и живучий. Армяне тоже начали сюда пробираться; тоже все там продают у нас за хорошую цену свою землю, а здесь покупают целые имения на эти деньги.

-- Но почему же крестьянский банк не покупает эти имения, если земля здесь продается за бесценок? - снова выразил я свое удивление. - Ведь насколько мне помнится, крестьянское население в этой губернии довольно малоземельное, а нужда в земле здесь среди крестьян, пожалуй, не меньшая, чем в других российских губерниях?