-- Да,-- сказала она, смѣшавшись.-- Вчера я находила эту роль прелестной; но сегодня пришла къ убѣжденію, что если бы конецъ былъ другой, она бы еще выиграла! Я непремѣнно измѣнила бы его и вышло бы гораздо лучше.
-- Скажите! Такъ вы измѣните конецъ? Что же, это сдѣлать весьма легко, авторъ пьесы умеръ! Это очень интересно; вы не умѣете ни читать, ни писать и собираетесь измѣнять конецъ! Да, это ужъ совсѣмъ по норвежски!
Петра ничего не поняла изъ того, что онъ наговорилъ ей; но все же она увидѣла, что впечатлѣніе было не въ ея пользу, и ею овладѣлъ страхъ сомнѣнія.
-- Буду я принята?... тихо проговорила она.
-- Принята? О Создатель! Кто же можетъ помѣшать вамъ въ этомъ! Принята! Еще бы, можно ли въ томъ сомнѣваться? Послушайте!-- сказалъ онъ, близко подойдя къ ней.-- Вы столько же смыслите въ томъ, что такое сцена, какъ маленькій котенокъ. У васъ нѣтъ ни малѣйшаго призванія ни къ трагедіи, ни къ комедіи. Я испробывалъ васъ въ двухъ родахъ. Но вы хорошенькая, граціозная дѣвочка; васъ увѣрили, что вы можете сдѣлаться актрисой и даже затмить мою жену; и вотъ у васъ явилась смѣлость спросить для себя лучшую роль въ ея репертуарѣ! Да, да, повторяю, это чисто по норвежски, эти люди не останавливаются ни передъ чѣмъ.
Дыханіе Петры все болѣе болѣе учащалось; она еле могла справиться со своимъ волненіемъ и только могла проговорить: -- Такъ неужели я не могу быть принятой?
Онъ стоялъ у окна; онъ думалъ, что она уже ушла, и обернулся къ ней съ удивленіемъ; но увидя ее такъ сильно взволнованной и возбужденной сверхъестественной энергіей, отразившейся и въ ея чертахъ, онъ, молча, постоялъ передъ нею; затѣмъ, схвативъ новую книгу, сказалъ ей тономъ, въ которомъ не было и слѣда прежней насмѣшки:
-- Прочтите вотъ это мѣсто, но протяжно... я хочу послушать вашъ голосъ. Громче, чтобы я могъ слышать.
Но Петра не въ состояніи была читать, она не видѣла предъ собою буквъ.
-- Смѣлѣе, не бойтесь, ну, попробуйте.