Никто никогда такъ не смотрѣлъ на нее. Этотъ взглядъ говорилъ, что ей, страдалицѣ, извѣстно все, случившееся съ путешественницей и что она прощала ее.
А бѣдная Петра такъ нуждалась въ прощеніи!
Она не могла оторвать своихъ глазъ отъ этого всепрощающаго взгляда; какъ и портретъ, она наклонила голову, сложила съ мольбой руки и, безсознательно повернувшись въ сторону молодой дѣвушки, прошептала:
-- Простите мою смѣлость, но позвольте мнѣ остаться здѣсь!
Сигнія подняла голову и взглянула на нее. Удивленіе помѣшало ей отвѣчать.
-- Не могу ли я здѣсь остаться?-- снова спросила Петра съ умоляющимъ видомъ и подходя къ молодой дѣвушкѣ.-- Все здѣсь такъ прекрасно...
Глаза ея наполнились слезами.
-- Сейчасъ я позову отца, отвѣтила дочь пастора.
Петра проводила ее глазами, пока она не исчезла за дверью, но когда она осталась одна, ею овладѣлъ страхъ примысли, какой дерзкой должна была показаться ея просьба; увидѣвъ на порогѣ самого пастора, смотрѣвшаго на нее съ глубокимъ изумленіемъ, она вся задрожала.
Пасторъ вошелъ одѣтый болѣе тщательно и съ трубкой во рту.