Она съ тревогой въ сердцѣ присутствовала при этомъ и только успокоивала себя добрыми дѣлами; позднѣе, когда она сдѣлалась матерью, она имѣла утѣшенія въ ласкахъ ребенка, котораго держала на рукахъ и въ надеждѣ сдѣлать изъ него своего друга.
Тутъ -- давала она, тамъ она получала; невинность чистаго ребенка служила утѣхой и замѣномъ неудовлетвореннымъ потребностямъ ея сердца.
Сообща съ ея маленькой дочерью, у нея бывали праздники любви, съ которыхъ она шла къ мужу съ кротостью женщины и христіанки, и что бы тогда ни пришлось услышать отъ него, все казалось ей нѣжнымъ и пріятнымъ.
Онъ съ своей стороны не могъ не любить ея болѣе всего на свѣтѣ; но это самое заставляло его еще болѣе страдать; сердце его обливалось кровью при мысли о тщетности его стараній въ дѣлѣ ея спасенія.
Пользуясь правомъ матери, она взяла на себя всецѣло воспитаніе дочери, и ей удалось отстранить ее совершенно отъ религіознаго вліянія мужа.
Дѣтскія пѣсни, лепетъ дѣвочки, вопросы, съ которыми она обращалась къ отцу, скоро сдѣлались для него новымъ источникомъ глубокаго горя, и когда результатомъ наплывшихъ на сердце душевныхъ мукъ у него являлась слишкомъ рѣзкая, безпощадная проповѣдь, жена подходила къ нему еще съ большей кротостью, молча смотрѣла на него, а маленькая дочь припадала къ его рукѣ и вскидывала на него свои глазенки, въ которыхъ было то же выраженіе, что и въ глазахъ матери.
Въ домѣ говорилось свободно обо всемъ, кромѣ того, что всецѣло наполняло мысли каждаго.
Но эта обоюдная сдержанность не могла долго продолжаться.
Еще изрѣдка улыбка показывалась на устахъ молодой женщины, но и то только потому, что она не смѣла плакать.
Когда же настало время для ихъ дочери приготовляться къ конфирмаціи, и отецъ долженъ былъ руководить ее въ этомъ, между тѣмъ какъ она выросла на убѣжденіяхъ матери, нравственное давленіе достигло высшаго предѣла.