"Да, она твоя... и останется твоею... неотъемлемо и въ вѣчной жизни".
Тогда больная улыбнулась такъ, какъ еще не улыбалась никогда, и съ этой лучезарной улыбкой на устахъ переселилась въ другую жизнь.
Послѣ этого событія, долгое время никто не могъ говорить съ деканомъ; другому было поручено исправлять его должность въ приходѣ; а онъ блуждалъ изъ одной комнаты въ другую, съ мѣста на мѣсто, какъ бы отыскивая что-то.
Ходилъ онъ медленно, а когда говорилъ, то какимъ-то глухимъ, сдавленнымъ голосомъ; тутъ впервые дочь сблизилась съ нимъ.
Она помогала ему въ его поискахъ; она напомнила ему каждое слово своей матери; то, чего та желала, къ чему стремилась при жизни, стало руководить ими.
Ея жизнь съ дочерью... Жизнь, изъ которой онъ былъ исключенъ, сдѣлалась теперь тою, которою онъ началъ жить.
Они прослѣдили всѣ поступки покойной съ той минуты, которая осталась въ пямяти ребенка; они пѣли вмѣстѣ ея гимны, читали ея молитвы, перечитывали одну за другою тѣ проповѣди, которыя она любила, и съ точностью припоминали ея слова и тотъ смыслъ, который она имъ давала.
Это настроеніе внушило декану желаніе посѣтить страну, въ которой онъ впервые ее увидѣлъ.
Они отправились въ путешествіе, и продолжая вести свой новый образъ жизни, деканъ понемногу оправился отъ своего горя.
Во многомъ новичекъ, онъ восторгался всѣмъ, что получало вокругъ него жизнь.