-- Да, дитя мое, это страшное разочарованіе!
Деканъ закурилъ трубку и принялся лихорадочно ходить вдоль и поперегъ комнаты; Сигнія усѣлась въ уголокъ, закрывъ лице руками.
Вдругъ изъ кухни донеслись крики ужаса, и поднялась бѣготня и суета въ нижнемъ этажѣ дома.
Отецъ и дочь кинулись туда же.
Горѣла комната Петры.
Вѣроятно искра отъ свѣчи упала на коверъ, который воспламенился, и огонь охватилъ стѣны и окна.
Замѣтилъ огонь какой-то прохожій, давшій знать о пожарѣ въ людскія.
Огонь былъ быстро потушенъ, но въ деревнѣ, гдѣ отъ начала до конца года все идетъ по разъ заведенному порядку, самый ничтожный случай приводитъ всѣхъ въ величайшее смятеніе.
Мысль о пожарѣ... этомъ жесточайшемъ врагѣ сельскихъ жителей, рѣдко выходитъ изъ ихъ головы; когда это чудовище накидывается на нихъ ночью, какъ бы выходя изъ преисподней, облизывая ихъ дома своими огненными языками, они проникаются трепетомъ и цѣлыя недѣли и мѣсяцы, а иной разъ и годы не могутъ успокоиться и прійти въ себя.
Снова, послѣ того какъ все пришло въ порядокъ, деканъ и его дочь сошлись въ гостинной; они зажгли лампу, грустно раздумывая о томъ, что сгорѣла именно комната Петры, о которой такимъ образомъ уничтожено всякое воспоминаніе.