Почти въ то самое время до нихъ донесся звучный голосъ молодой дѣвушки, звавшей ихъ и распрашивавшей всѣхъ о случившемся; по всему дому раздавались ея шаги; слышно было, какъ она вбѣгала и сбѣгала по лѣстницамъ съ чердака до низу; наконецъ она, какъ была въ верхнемъ платьѣ, влетѣла къ нимъ въ гостинную.
-- Боже праведный! Неужели сгорѣла моя комната!
Никто ничего не отвѣтилъ.
-- Кто входилъ въ нее?-- спросила она, не переводя дыханія.-- Когда это случилось? Какимъ образомъ могло загорѣться?
Деканъ отвѣтилъ наконецъ, что входилъ онъ, такъ какъ ему понадобилось отыскать у нея одну вещь; онъ пристально при этомъ посмотрѣлъ на нее.
Но Петра ни однимъ движеніемъ не выказала, чтобы посѣщеніе это казалось ей страннымъ; она также не выразила ни малѣйшей тревоги и заботы при намекѣ на поиски въ ея комнатѣ.
Сигнія все время продолжала сидѣть въ углу на диванѣ, и Петра не могла замѣтить въ ней ничего особеннаго; молчаливость ея она объяснила себѣ испугомъ, вызваннымъ пожаромъ, и продолжала распрашивать:
-- Но какже наконецъ замѣтили? Кто первый прибѣжалъ на огонь? и проч. и проч.
Но отвѣты получались не быстро, и она, не дождавшись ихъ, выбѣжала изъ комнаты.
Черезъ минуту она вернулась, успѣвъ скинуть съ себя только шубку, и сама стала расказывать Сигніи и декану, какъ все было.