Сигнія тотчасъ же очутилась подлѣ свой подруги и, наклонившись надъ нею, въ подробностяхъ разсказала ей про ихъ путешествіе въ ея комнату, сдѣланномъ тамъ открытіи и послѣдствіяхъ его.
То, что причиняло ей недавно столько слезъ и горя, сдѣлалось потомъ источникомъ забавы, поэтому Сигнія разсказала все Петрѣ шутливымъ тономъ.
Петра слушала, то затыкая себѣ уши, то удивленно взглядывая на нее или пряча лице въ диванѣ.
Когда Сигнія окончила свое повѣствованіе, дѣвушки усѣлись рядомъ въ полумракѣ неосвѣщенной комнаты, и Петра прошептала:
-- А между тѣмъ, если бы вы только знали, что это такое!... Видишь ли, я не могу никакъ заснуть въ десять часовъ, когда мы расходимся. Впечатлѣніе только что прочитаннаго слишкомъ сильно дѣйствуетъ на меня. Тогда я принимаюсь учить все на память... или по крайней мѣрѣ отрывками... Я уже знаю много отдѣльныхъ сценъ и громко повторяю ихъ себѣ. Когда мы начали читать "Ромео и Юлію", мнѣ показалась эта трагедія лучше всего, что я когда либо слышала въ жизни! Я совсѣмъ потеряла разсудокъ! Не знаю сама, что меня подтолкнуло на фантазію продѣлать эту исторію съ лѣстницей! Я достала себѣ веревокъ, устроила все, какъ нужно, а тутъ... этотъ негодяй и подсмотрѣлъ меня! Да, Сигнія, я знаю, что это страшное ребячество, но нечего смѣяться надо мною; видно мнѣ суждено всю жизнь остаться шаловливой дѣвочкой!... Ну, теперь завтра же, все сосѣдство подниметъ меня на смѣхъ, я ужъ знаю напередъ!
Но Сигнія, принявшаяся снова хохотать, осыпала ее поцѣлуями и вдругъ, вскочивъ съ мѣста, побѣжала къ двери:
-- Нужно поскорѣй разсказать обо всемъ папѣ!
-- Ты кажется съ ума сошла, Сигнія?
Обѣ прибѣжали въ одно время въ гостиную, чуть не сбивъ съ ногъ декана, шедшаго къ нимъ на встрѣчу.
Сигнія тотчасъ же приступила къ передачѣ объясненія Петры.