-- Сигнія, о, Сигнія! ты не знаешь, какъ я страдаю, какъ я несчастна!
Ни малѣйшаго отвѣта; длинная пауза и за нею снова... ничего.
Упорное молчаніе заставляетъ сомнѣваться даже и тогда, когда имѣешь увѣренность, что отыскиваемое лице находится тутъ, подлѣ; если же при этомъ ночь, то человѣкомъ невольно овладѣваетъ безпокойство.
-- Сигнія, Сигнія! Если ты у себя, сжалься, отвѣть мнѣ! Сигнія!
Все попрежнему оставалось въ тишинѣ.
Петра вся дрожала отъ нетерпѣнія. Полуоткрытая дверь въ кухню пропустила лучъ яркаго свѣта, освѣтившаго часть двора, по которому кто-то быстро прошелъ въ это время. Это навело Петру на мысль: она влѣзетъ со двора на каменный карнизъ, окружавшій надъ фундаментомъ лѣвый флигель, обойдетъ по немъ весь домъ и доберется до средней его части, самой высокой, въ которой была комната Сигніи.
Такимъ образомъ она будетъ въ состояніи заглянуть къ ней чрезъ окно.
Ночь была свѣтлая, небо усѣяно звѣздами, очертанія горъ и строеній рѣзко выдѣлялись на горизонтѣ; снѣгъ сіялъ своей бѣлизной. Издали слышался звонъ бубенчиковъ проѣзжавшихъ по большой дорогѣ саней.
Свѣтъ звѣздной ночи и нервное возбужденіе придали ей смѣлости: она вскочила на карнизъ.
Она старалась ухватиться руками за выдававшіяся доски крыши, но у нея скользнула нога, и она упала.