Какъ могла она снова увидѣть Сигнію, не имѣя права любить ее? Какъ ей было встрѣчаться съ деканомъ, опечаленнымъ ея проступкомъ? Если ей уходить, то слѣдовало уходить, не простившись, потому что какаго рода прощанье могло существовать между ними?
Одна эта мысль причиняла ей столько огорченія, что она съ трудомъ сдерживала себя, для того, чтобы оставаться наружно спокойной.
Ледяное молчаніе, когда каждому хочется услышать голосъ другаго, дѣлается очень скоро невыносимымъ. Ни одинъ не смѣетъ шевельнуться, слышенъ каждый вздохъ, дарящее кругомъ молчаніе кажется полнымъ укоризны, вами овладѣваетъ страшное нетерпѣніе, и въ концѣ концевъ вы боитесь, какъ бы это молчаніе не было нарушено!
Петра рѣшительно не могла долѣе сдерживать себя, она чувствовала, что если не убѣжитъ сейчасъ, то готова закричать.
Но въ эту минуту послышался звонъ колокольчиковъ, и издали показались маленькія санки съ закутаннымъ въ волчью шубу сѣдокомъ и мальчишкой на козлахъ, которые чрезъ минуту въѣхали во дворъ.
Они услышали, какъ кто то вошелъ въ переднюю и сталъ снимать съ себя верхнее платье, разговаривая съ слугой.
Деканъ всталъ, чтобы пойти на встрѣчу пріѣзжему, но онъ тотчасъ же вернулся, чтобы не оставить дѣвушекъ вдвоемъ.
Голосъ пріѣзжаго послышался ближе; всѣ трое подняли глаза въ одно и тоже время, но Петра при этомъ встала, пристально смотря на дверь.
Въ дверь постучали.
-- Войдите, отвѣчалъ деканъ.