Деканъ и Одегардъ усѣлись въ кабинетѣ за питьемъ чего-то теплаго, въ которомъ, безъ сомнѣнія, весьма нуждался путешественникъ. Деканъ разсказалъ въ краткихъ словахъ все происшедшее за послѣдніе дни, послѣ чего замолкъ и глубоко задумался.
Вдругъ молчаніе было прервано самымъ страннымъ образомъ.
Мимо окна прошли, одинъ за другимъ, двѣ женщины и трое мужчинъ.
Только что замѣтилъ ихъ деканъ, какъ онъ стремительно всталъ съ мѣста, и воскликнулъ:
-- Такъ и есть, это они! Много же нужно будетъ мнѣ имѣть терпѣнія!
Они вошли, сначала женщины, за ними мужчины, медленно и молча. Они стали врядъ по стѣнѣ подъ полками съ книгами и около дивана, на которомъ сидѣлъ Одегардъ.
Деканъ предложилъ имъ стулья, за которыми пошелъ самъ въ гостиную, и всѣ усѣлись, за исключеніемъ одного молодаго человѣка, щеголевато одѣтаго, который остался стоять, прислонясь къ двери, съ вызывающимъ видомъ и засунувъ руки въ карманы.
Послѣ довольно продолжительнаго молчанія, во время котораго деканъ набивалъ себѣ трубку, Одегардъ, не имѣвшій привычки курить, дѣлалъ бѣглый осмотръ вошедшимъ; одна изъ женщинъ, худощавая блѣдная блондинка, лѣтъ сорока, заговорила первая:
-- Вы намъ, батюшка, сказали сегодня прекрасную проповѣдь; вы насъ растрогали до глубины души, потому что въ послѣднее время много у насъ толковалось между собой объ искушеніяхъ.
Она вздохнула; одинъ изъ мужчинъ, котораго широкій лобъ какъ будто тиранилъ тонкія губы и короткій подбородокъ, вздохнулъ также и произнесъ: