О, другъ, пускай повсюду, во всѣ минуты дня
Звучитъ твой громкій голосъ, хваля и чтя Меня!
Тогда въ одномъ біеньи сольются всѣ сердца,
Какъ колокола звуки, въ честь вѣчную Творца!
-- Послушайте, мой милѣйшій, вы хотите, кажется, доказать, что и молитвы могутъ быть искушеніемъ, и вамъ остается одно: сдѣлаться католикомъ и поступить въ монастырь.
-- Упаси меня Боже! воскрикнулъ Эрикъ, очень широко раскрывая глаза; потомъ снова закрылъ ихъ и прошепталъ:
Та вѣра, что вошла съ папистской ложью въ связь,
Подобна золоту, затоптанному въ грязь.
-- Нѣтъ, я теперь знаю, что остается сдѣлать; если вы не можете сидѣть спокойно, Эрикъ, я вынужденъ буду попросить васъ подождать вашихъ товарищей за дверьми. На чемъ мы остановились, Одегардъ?
Одегардъ, котораго очень потѣшалъ Эрикъ, не могъ вспомнить.