Куча съ шалями зашевелилась и произнесла спокойно:
-- Я утверждала, что то, что развращаетъ трудъ, не можетъ быть ни плодомъ его, ни...
-- Ахъ да, теперь я припоминаю. То, что есть само по себѣ искушеніе, не можетъ быть плодомъ труда. Эрикъ намъ только что доказалъ, что и молитва можетъ сдѣлаться искушеніемъ. Углубимся въ этотъ предметъ. Обратили ли вы вниманіе на то, что люди, которые довольны и веселы, работаютъ лучше нежели тѣ, которы грустны. Почему это?
-- Это вѣра воодушевляетъ ихъ, сказалъ Ларсъ, понявшій, къ чему клонилъ Одегардъ.
-- Согласенъ, если вѣра эта радостная сама по себѣ; но вы конечно не могли не обратить вниманія на то, что бываетъ вѣра такаго рода, что при ней все кругомъ дѣлается страшно грустнымъ и весь міръ божій становится какимъ-то исправительнымъ заведеніемъ.
Бѣлокурая женщина поминутно вздыхала, такъ что пакетъ съ шалями наконецъ началъ дрожать.
Ларсъ пристально посмотрѣлъ на нее, и вздохи тотчасъ же прекратились.
-- Когда долго вращаешься около одного и того же, -- продолжалъ Одегардъ,-- будь это трудъ, удовольствіе или молитва, все подъ конецъ пріѣдается и становится скучнымъ и безплоднымъ; вы можете ворочать землю, полоть, сѣять, до тѣхъ поръ, пока совсѣмъ не отупѣете; молиться до того, что превратитесь въ автомата; танцовать до вывиха всѣхъ членовъ; но, въ концѣ концовъ, только, при смѣшиваніи всѣхъ этихъ вещей вмѣстѣ, ваши силы и умъ могутъ пріобрѣсти силу и бодрость; трудъ отъ этого только выиграетъ, а вѣра укрѣпится въ васъ.
-- Такъ выходитъ, что намъ нужно веселиться?
Ларсъ захохоталъ.