Онъ открылъ лавочку, разсчитывая на знакомыхъ покупателей и сталъ торговать, кромѣ предметовъ, которые онъ разносилъ по домамъ, хлѣбомъ и водкой.
Изъ комнаты, позади лавочки, слышались его шаги и звуки скрипки, на которой онъ наигрывалъ разные танцы и свадебные марши.
Расхаживая и наигрывая, онъ то и дѣло кидалъ взглядъ на стеклянную дверь и слѣдилъ, не вошелъ ли въ лавку покупатель.
Какъ только кто нибудь переступалъ порогъ, онъ тотчасъ же прерывалъ пьесу, заканчивая ее трелью, и шелъ на встрѣчу своему кліенту.
Дѣла его пошли прекрасно; онъ женился и вскорѣ у него родился сынъ, котораго онъ окрестилъ не просто Перомъ, а Петеромъ.
Маленькій Петеръ долженъ былъ получить то, чего такъ не доставало его отцу... т. е. образованіе; мальчикъ былъ опредѣленъ въ латинскую школу.
Когда маленькіе товарищи Петера, вмѣсто того чтобы сдѣлаться его пріятелями, не желали даже играть съ нимъ, оттого что онъ былъ сыномъ Пера Ользена и, отколотивъ, прогоняли домой, Перъ Ользенъ, въ свою очередь, колотилъ его и отсылалъ въ школу; могъ ли бы иначе ребенокъ быть хорошо воспитаннымъ?
И такъ маленькій Петеръ оказался въ школѣ совсѣмъ одинокимъ; онъ сталъ лѣнивъ и до того ко всему апатиченъ, что, сколько ни билъ его отецъ, никогда не могъ онъ вызвать у него ни слезъ, ни улыбки.
Ользену наконецъ самому надоѣли эти колотушки; онъ пересталъ бить сына и посадилъ его за прилавокъ.
Велико было его изумленіе когда онъ увидѣлъ, что Петеръ ловко подавалъ каждому, что требовалось, никогда не просыпавъ лишней крупинки, не позволивъ положить себѣ въ ротъ даже изюменки, но все взвѣшивалъ, сосчитывалъ и записывалъ, правда очень медленно, но съ замѣчательной аккуратностью. И все это дѣлалось хладнокровно и безъ произнесенія одного лишняго слова.