"Онъ стремился сдѣлаться доблестнымъ викингомъ; онъ хотѣлъ вступить въ борьбу съ бѣшеными волнами. Его мать была больна, отецъ старъ, и онъ одинъ могъ давать жизнь этому дому. Въ изумленіи спрашивалъ отецъ:-- "Правда ли, что послѣдній сынъ мой такъ вздыхаетъ но морю и его бѣшенству"?
"Сидя на берегу, онъ смотрѣлъ по вечерамъ на облака, бѣжавшія по черному небу; глаза его не покидали ихъ гигантскихъ фигуръ; они казались воинами, шедшими въ битву. Потомъ онъ дивился солнцу, золотившему міръ при своемъ пробуждевіи; оно было похоже на государя въ длинныхъ лучезарныхъ одеждахъ, окруженнаго величаво-гордымъ взоромъ.
"Онъ блуждалъ вдоль береговыхъ утесовъ; онъ забывалъ время и мало работалъ; онъ слышалъ только волны, съ ревомъ разсказывавшія своему эхо про подвиги минувшихъ вѣковъ; созерцая страшную борьбу ихъ, онъ видѣлъ сѣдую пѣну, кипѣвшую, разносившуюся далеко-далеко... И это зрѣлище усиливало пылъ его сердца.
"То было въ то время года, когда вселенная только что стряхнула съ себя оковы зимы. Весна пробуждалась. Тяжелый военный корабль, качаясь на океанѣ, боролся съ соленой волною. Жалко было глядѣть на этого плѣнника, привязаннаго къ якорю; какъ томимое горе и страдающее существо, онъ судорожно мялъ свой звучный парусъ.
"Матросы спали, не смотря на грозный шумъ волнъ, или, лежа на палубѣ, предавались оргіи. Вдругъ чей-то голосъ, долетая съ утеса, заговорилъ; всякое слово его дышало безуміемъ:-- Почему боитесь вы двинуться въ путь? Волны высоки и гнѣвны. Когда смерть близка, надо радоваться. Гдѣ руль? Я требую его!
"Экипажъ сталъ смѣяться отъ всего сердца.-- "Послушайте эту ворону!.. Въ чемъ онъ упрекаетъ насъ?" И они снова взялись за стаканы и игру. Но онъ, вырвавъ на берегу утесъ кинулъ имъ въ безумныхъ; двоихъ раздавилъ онъ; матросы, выйдя изъ своего бездѣйствія, закричали и схватились за оружіе.
"Копья и стрѣлы стали разсѣкать воздухъ, какъ стая коршуновъ, жаждущихъ крови и полныхъ мрачной отваги. Стоя съ обнаженной головой, онъ издѣваіся надъ тяжелыми и учащенными ударами. И оттолкнувъ рукою угрожавшую ему стрѣлу, онъ крикнулъ:-- Капитанъ, хочешь уступить мнѣ твой корабль? Уступи, или будемъ драться, пока одинъ изъ насъ полетитъ въ воду."
"Въ отвѣтъ на это пронеслось въ воздухѣ съ рѣзкимъ свистомъ копье и ранило молодаго человѣка въ лице. Онъ засмѣялся надъ раной и, вперивъ въ викинга пристальный взглядъ, вскричалъ:-- Не выковано еще то желѣзо, укушенія котораго боюсь я; въ сверкающей Валгаллѣ сегодня еще не ожидаютъ меня. Для тебя же, плавающаго уже давно, пристань, кажется, близка. Трепещи, трепещи!
"Уступи же мнѣ богатство, корабль, начальство, потому что моя кровь кипитъ, мое сердце неистово бьется..." Капитанъ издали улыбался: -- Ты, я вижу, дѣйствительно смѣльчакъ, или же къ намъ и служи въ моемъ экипажѣ; будь моимъ матросомъ! "Довольно оскорбленій! Я не преклоню головы ни предъ кѣмъ. Мое призваніе -- повелѣвать, и я -- членъ моего рода! Старикъ, уступи мѣсто молодымъ!"
"И тогда онъ пошелъ вдоль утеса и, приближаясь, кричалъ:-- Воины, которыми не владѣетъ любовь къ гнусному золоту, но которые хотятъ видѣть въ своемъ начальникѣ пламенное сердце,-- пусть въ этой борьбѣ на смерть наиболѣе сильная рука докажетъ, кого изъ насъ двоихъ предпочитаетъ богъ войны, кто изъ насъ доблестнѣе и могущественнѣе?