Онъ чувствовалъ, что этому не слѣдовало быть, ему хотѣлось взять назадъ сказанное, но Петра снова подняла на него свои глаза; она не промолвила ни слова, но ничто не могло отвѣтить болѣе ясно, какъ ея взглядъ.
Желая оправдаться нѣсколько передъ самимъ собою, Одегардъ спросилъ ее:
-- Я полагаю, что теперь вы захотите заняться чѣмъ нибудь спеціальнымъ?... Нѣтъ ли чего нибудь такаго, что бы особенно влекло васъ... Скажите, Петра,-- проговорилъ онъ, наклоняясь къ ней;-- не замѣчаете ли въ себѣ какаго нибудь призванія, чего нибудь, что васъ особенно бы интересовало?
-- Нѣтъ!.. отвѣтила она такъ быстро, что онъ смѣшался.
Когда онъ овладѣлъ собой, въ немъ вдругъ проснулись прежнія опасенія, которыя невольно возбудилъ откровенный отвѣтъ его ученицы.
Съ того самого дня, когда Одегардъ увидѣлъ впервые Петру еще маленькой дѣвочкой, предводительствовавшей толпой мальчишекъ, Онъ никогда не сомнѣвался, что у этой дѣвушки замѣчательный умъ.
Но чѣмъ больше онъ занимался съ нею, тѣмъ становилось для него труднѣе опредѣлить, на что собственно могъ пригодиться ей этотъ умъ.
Въ каждой ея мысли, въ каждомъ ея движеніи и желаніи обнаруживался необыкновенный избытокъ душевныхъ и физическихъ силъ, и все это, кромѣ того, озарялось прихотливой красотой.
Но если бы захотѣть описать эту дѣвушку на словахъ или
письменно, что было бы еще труднѣе, то въ ней не представилось бы пока ничего, кромѣ ребячества.