Петра, прежде чѣмъ вышла изъ церкви, испытала другую неожиданность: она увидѣла, среди публики Педро.
Онъ былъ одѣтъ въ новое платье и то и дѣло приподнимался съ мѣста, чтобы увидѣть, поверхъ головъ сидѣвшихъ передъ нимъ юношей, конфирмовавшихся дѣвушекъ и главнымъ образомъ, Конечно, ее; онъ то выглядывалъ, то снова опускался на мѣсто, и она безпрестанно видѣла передъ собой его прятавшуюся голову.
Эта продѣлка Педро также очень отвлекала ее отъ службы; хотя она не могла хорошо его видѣть, но все же невольно искала его глазами.
Наконецъ, въ тотъ моментъ, когда всѣ чувствовали себя растроганными, и нѣкоторые изъ присутствовавшихъ даже проливали слезы, Петра съ ужасомъ увидѣла, какъ Педро всталъ, весь дрожа, съ своего мѣста, съ открытымъ ртомъ и выпученными отъ страха глазами, блѣдный; онъ, казалось, не смѣлъ ни двинуться, ни сѣсть, ни сойти съ своего мѣста... противъ него, во весь свой ростъ, стояла Гунлангъ.
Взглянувъ на мать, Петра задрожала, увидя, что и та была блѣдна, какъ полотно; ея черные вьющіеся волосы, казалось, приподнялись у нея на головѣ, а глаза горѣли такей силой ненависти и такъ ясно говорили: "прочь! чего ты хочешь отъ моей дочери!" что Педро, подъ вліяніемъ этого взгляда, тяжело опустился на скамью и черезъ минуту вышелъ изъ церкви.
Петра почувствовала себя легче и на остальное время вся отдалась богослуженію.
Послѣ совершенія обряда, она со слезами взглянула на Одегарда; никто лучше его не зналъ ея души и ея добрыхъ порывовъ; она тутъ же мысленно дала себѣ слово не обмануть его надежды и остаться вѣрной всему хорошему, чему онъ училъ ее.
Довѣрчиво смотрѣвшіе на нее глаза, казалось, молили ее объ этомъ; но когда она вернулась на свое мѣсто и снова стала искать его -- его уже не было.
Петра вышла изъ церкви вмѣстѣ съ матерью; дорогою Гунландъ сказала:
-- Я исполнила мой долгъ по отношенію къ тебѣ, теперь судьба твоя въ рукахъ Всевышняго.