-- Если, Гуннаръ, вы только посмѣете разсказать кому нибудь о томъ, что между нами, я объявлю, что все вздоръ; такъ и знайте.
Она залилась смѣхомъ и быстро стала сходить съ горы; чрезъ минуту она снова остановилась:
-- Завтра мастерская открыта до девяти; ждите меня позади сада; вы поняли?
-- Да, понялъ, приду.
-- А теперь уходите скорѣй.
-- Дайте ручку на прощанье.
-- Зачѣмъ вамъ опять понадобилась моя рука? не дамъ... Прощайте! крикнула она, убѣгая.
На другой день она осталась нарочно послѣдней въ мастерской; было около десяти часовъ, когда она вышла изъ сада, но Гуннара не оказалось на мѣстѣ.
Она могла представить себѣ разнаго рода случайности, кромѣ этой. Гордость ея была сильно задѣта, такъ что она осталась ждать, чтобъ, когда онъ придетъ, выбранить его хорошенько.
Ей не было скучно ждать, потому что изъ сосѣдняго дома, чрезъ открытое окно, доносился хоръ пѣвцовъ, членовъ купеческаго клуба, собравшихся на репетицію. Ароматный вечерній вѣтерокъ далеко разносилъ напѣвы испанской пѣсни...