Онъ былъ самымъ богатымъ человѣкомъ въ городѣ и принадлежалъ къ лучшей фамиліи, и вотъ онъ, забывая о своемъ происхожденіи и богатствѣ, желалъ возвысить ее и сдѣлать себѣ равной. Все это было такъ не похоже на то, что подсказывали ей гнѣвъ и обида, что достаточно было однихъ словъ молодаго человѣка для того, чтобы сдѣлать ее вполнѣ счастливой. Когда она проснулась на другое утро, служанка объявила ей, что былъ полдень.
Петра была голодна; она спросила себѣ поѣсть, но у нея вдругъ такъ сильно разболѣлась голова, что она почувствовала себя совсѣмъ разбитой и снова заснула.
Когда она опять проснулась, около трехъ часовъ, ей стало немного легче.
Къ ней пришла мать и объяснила ей, что сонливость ея произошла отъ болѣзни, прибавивъ, что и съ ней бываетъ тоже, когда она чувствуетъ себя дурно. Но теперь пора вставать и идти въ мастерскую.
Петра сидѣла на постели, облокотясь головой на руки.
Не поднимая глазъ, она отвѣтила, что больше совсѣмъ не будетъ ходить въ мастерскую.
Мать ея подумала, что, быть можетъ, у нея все еще продолжала болѣть голова, и сошла внизъ за посылкой и письмомъ, которыя принесъ на имя Петры какой-то юнга.
Боже! неужели это были уже подарки?
Петра, которая опять улеглась на подушки, живо приподнялась на постели и какъ только осталась одна, въ сильномъ волненіи вскрыла пакетъ.
Въ немъ была пара французскихъ ботинокъ.