Молодая дѣвушка вздрогнула.... но прошла, не повернувъ головы.
Онѣ пошли по верхней дорогѣ, вдоль лѣса... того лѣса, который былъ полонъ воспоминаній для Петры; онъ былъ свидѣтелемъ вечера, проведеннаго съ Гуннаромъ, встрѣчъ съ Ингве Вольдомъ и счастливаго свиданья съ Одегардомъ!
Онѣ ступали по сухимъ листьямъ, которые уже начинали падать; ночь была холодная; Петра дрожала въ непривычномъ для себя платьѣ.
Дойдя до одного сада, Гунлангъ остановилась.
Петра узнала этотъ садъ, хотя не возвращалась въ него съ тѣхъ поръ, какъ ребенкомъ устроила въ немъ осаду яблони Педро Ользена.
У матери былъ ключъ отъ калитки, и онѣ вошли.
Дорого стоило Гунлангъ рѣшиться прійти въ это утро къ Педро; не легко было для нея также вечеромъ въ тотъ же день привести ему свою дочь, которой она не въ состояніи была дома давать пристанище. Но необходимо было покориться, а Гунлангъ умѣла переносить испытанія, которыхъ нельзя было избѣжать. Она постучалась въ дверь въ сѣняхъ и почти въ туже минуту послышались шаги и показался свѣтъ.
Дверь отворилъ Педро въ плащѣ и дорожныхъ сапогахъ; онъ былъ блѣденъ и казался испуганнымъ.
Онъ держалъ въ рукѣ свѣчу, и когда свѣтъ упалъ на распухшее отъ слезъ лице Петры, онъ взглянулъ на нее и глубоко вздохнулъ; она также посмотрѣла на него; повидимому онъ не узнавалъ ея, она со своей стороны, также не призналась.
-- Онъ обѣщалъ мнѣ помочь въ твоемъ бѣгствѣ, смущенно сказала Гунландъ, взбираясь по ступенькамъ крыльца и въ то время, какъ дочь и Педро молча слѣдовали за нею.