Въ эту минуту онъ сталъ хорошъ -- быть можетъ всего на какое нибудь мгновеніе... но этого мгновенія было довольно, чтобы побѣдить ее.
У нея была одна изъ тѣхъ натуръ, которыя любятъ только слабыхъ, тѣхъ, которые нуждаются въ покровительствѣ.
Она хотѣла пробыть въ городѣ два дня, прожила же въ немъ два мѣсяца.
Въ продолженіе этихъ двухъ мѣсяцевъ Педро развился во всемъ больше, чѣмъ за все время своего юношества; пробужденіе его отъ прежней мечтательности и неподвижности дошло до того, что онъ сталъ дѣлать планы о будущемъ: онъ поѣдетъ за границу, начнетъ изучать серьезно музыку и сдѣлаетъ профессію изъ своей игры на флейтѣ...
Но когда однажды онъ сообщилъ ей о своихъ планахъ, она поблѣднѣла.
-- Да, это отлично, но для этого нужно прежде, чтобы мы были обвѣнчаны! сказала она.
Онъ посмотрѣлъ на нее; она спокойно выдержала его взглядъ; оба разомъ покраснѣли.
-- Однако, что скажутъ на это? замѣтилъ онъ.
Гунландъ никогда, ни одной секунды не предполагала, чтобъ у него могла быть собственная воля, противоложная ея волѣ, по той простой причинѣ, что у нея не могло явиться желанія, которое не было бы въ одно и то же время и его желаніемъ.
Она прочла въ глубинѣ его души, что у него даже на минуту не было мысли раздѣлить съ нею что бы то ни было принадлежащее ему, а только то, что принадлежало ей.