Он стал ходить взад и вперед по комнате, дергая сильнее, чем обычно, усы.
-- Да, он меня любит, -- говорил старик, -- и я его тоже. До сих пор я никого не любил, а его люблю. Он мне понравился с первой минуты. Я стар, жизнь мне надоела, а в нем я вижу смысл жизни, горжусь им, и мне отрадно было думать, что он с достоинством займет мое место.
Граф остановился перед миссис Эррол.
-- Я в горе... большом горе! -- Голос гордого графа дрожал. На мгновение миссис Эррол показалось, что в его суровых глазах стояли слезы. -- Наверно, поэтому я и приехал к вам, -- продолжал граф. -- Я вас ненавидел, ревновал вас. Это ужасное дело все изменило. После свидания с той особой, которая уверяет, что она жена моего старшего сына, я ищу в вас утешения. Я старый дурак, я виноват перед вами... Вы очень похожи на мальчика, а он моя первая радость в жизни... Я очень несчастен и пришел к вам, потому что мальчик похож на вас и я люблю его. Ради него будьте добры ко мне, если можете.
Голос его был, как всегда, суров, но старик, видимо, был убит, и миссис Эррол стало его жаль. Она подвинула кресло и сказала:
-- Садитесь, милорд, отдохните, вы измучены.
Такое внимание было для него ново. Он вспомнил про внука и сел. Если бы не это несчастье, возможно, он продолжал бы ее ненавидеть, но она много выиграла в сравнении с леди Фаунтлерой.
Граф немного успокоился и продолжал.
-- Что бы ни случилось, -- сказал он, -- я обеспечу мальчика. О нем позаботятся -- теперь и в будущем.
Перед отъездом граф оглядел комнату.