Кэррисфард опустил голову на руку.
-- Да, -сказал он, -- я чуть не сошел с ума от страха и ужаса. Я не спал целыми неделями. В ту ночь, как я бежал из дому, мне казалось, что меня преследуют какие-то чудовища, что они смеются надо мной и осыпают меня бранью.
-- Уже это одно служит вам оправданием, -- сказал м-р Кармикел. -- Разве может рассуждать здраво человек, У которого начинается воспаление мозга.
Кэррисфард покачал головой.
-- Когда я пришел в себя, -- продолжал он, -- бедный Кру уже умер. А у меня так ослабела память, что я почти ничего не помнил. Забыл я и о девочке и только через несколько месяцев вспомнил о ней. Но это были какие-то смутные, точно задернутые туманом воспоминания.
Он остановился на минуту и потер лоб.
-- Иногда это бывает со мною и теперь, когда я стараюсь припомнить что-нибудь. Очень возможно, что Кру говорил мне, в какую школу отдал свою девочку. Как вы полагаете?
-- Может быть, и не говорил. Вы даже не знаете имени его дочери.
-- Он обыкновенно называл ее не по имени, а своей "маленькой хозяюшкой". Но мы редко говорили о ней. Все наши мысли были заняты алмазными россыпями, и мы толковали только о них. Если Кру называл мне школу, я забыл -- забыл. И теперь уже не вспомню никогда!
-- Полно, полно! -- сказал м-р Кармикел. -- Мы найдем девочку. Мы будем продолжать поиски и постараемся напасть на следы этих добрых русских. M-me Паскаль смутно припоминается, что они живут в Москве. Я поеду в Москву.