Прежде всего он подошел к узенькой кровати и пощупал рукою матрац.
-- Жесток, как камень! -- воскликнул он. -- Нужно переменить его как-нибудь, когда ее не будет дома. Придется принести его днем -- ночью этого сделать нельзя.
Он приподнял одеяло и взглянул на единственную, тоненькую, как блин, подушку.
-- Одеяло старое и холодное, -- сказал он, -- простыня грязная и изорванная. Каково спать на такой постели ребенку? А камин, должно быть, не топился очень давно, -- прибавил он, взглянув на ржавую решетку.
-- Ни разу с тех пор, как я здесь, -- подтвердил Рам Дасс. -- Хозяйка дома заботится только о себе и не думает, что кому-нибудь может быть холодно, кроме нее.
Секретарь быстро записывал что-то в своей книжке. Потом вырвал из нее листок и положил его в карман.
-- Значит, мы будем пробираться сюда, как воры, -- сказал он. -- Кто придумал это?
Рам Дасс скромно наклонил голову.
-- Мне первому пришло это в голову, саиб, -- ответил он. -- Я люблю эту девочку: мы оба так одиноки. Раз вечером, когда у меня было очень тяжело на сердце, я лег на крышу около ее открытого окна и слышал ее разговор с подругой. Она описывала ей, как можно было бы убрать и украсить эту жалкую комнату. Она как будто видела перед собою все, о чем говорила, и казалась веселее и счастливее. На другой день, когда саиб был болен и грустен, я, желая развлечь его, рассказал ему об этом. Он заинтересовался девочкой и стал расспрашивать о ней. А потом ему понравилась мысль меблировать эту комнату совершенно так, как ей хотелось.
-- И вы думаете, что это можно сделать ночью, когда она будет спать? -- спросил секретарь, которому, по-видимому, тоже очень нравился план м-ра Кэррисфарда. -- А вдруг она проснется?