Эрменгарда перевела глаза с Сары на куклу, а затем с куклы на Сару.
-- Разве она может ходить? -- с изумлением спросила она.
-- Да, -- ответила Сара, -- по крайней мере, я думаю, что может, то есть я представляю себе, как будто я думаю, что она может. И тогда мне кажется, что это правда. Ты никогда не представляла себе ничего?
-- Нет, никогда, -- ответила Эрменгарда. -- Расскажи мне об этом.
Эта странная новенькая так очаровала ее, что она больше смотрела на нее, чем на Эмили, несмотря на то, что никогда в жизни не видела такой прелестной куклы.
-- Сядем, и я расскажу тебе, -- сказала Сара. -- Это очень легко. Стоит только начать, и тогда уж трудно остановиться. И это так приятно! Эмили, ты тоже можешь послушать. Это Эрменгарда Сент-Джан, Эмили. Эрменгарда, это Эмили. Хочешь взять ее на руки?
-- Разве мне можно? -- спросила Эрменгарда. -- В самом деле можно?.. Ах, какая она красивая! -- воскликнула она, взяв куклу.
Никогда в течение своей скучной коротенькой жизни не думала Эрменгарда, что ей удастся провести время так приятно, как в это утро в комнате Сары. Они оставались там целый час, до самого звонка к завтраку.
Сара сидела на коврике перед камином и рассказывала разные удивительные вещи; зеленые глаза ее блестели, щеки горели. Она рассказывала о своем путешествии и об Индии. Но больше всего пленила Эрменгарду ее фантазия о куклах, которые будто бы ходят и говорят, когда в комнате нет никого. Они только никому не открывают своего секрета и быстро, "как молния", садятся на свои места, когда слышат, что кто-нибудь идет.
-- Мы не могли бы делать этого, -- серьезно сказала Сара. -- Это волшебство.