-- Где же моя комната? -- спросила она, стараясь, чтобы ее голос не задрожал.
-- Вы будете спать на чердаке, рядом с Бекки.
Сара знала, как пройти туда. Бекки рассказывала ей. Она отошла от двери своей прежней комнаты и поднялась по лестнице наверх. Начиная со второго, последнего поворота, лестница стала очень узкой и была покрыта обрывком старого ковра. Саре казалось, что она уходит далеко- далеко, оставляя за собой прежний мир, в котором жила другая, непохожая на нее девочка. Сама она, поднимавшаяся на чердак в своем коротком узком черном платье, не имела с ней никакого сходства.
Когда Сара отворила дверь чердака, сердце ее сжалось. Она вошла и остановилась, притворив за собою дверь.
Да, это был совсем другой мир. Комната с покатым потолком была выбелена. Известка потемнела и местами обвалилась. По одной стороне стояла старая железная кровать, покрытая полинявшим одеялом, на другой был камин с ржавой решеткой. Кроме того, в комнате стояла еще кое-какая мебель, которую принесли сюда снизу, так как она была слишком стара и плоха, чтобы оставаться там.
Под проделанным в крыше окном, через которое виднелся только небольшой кусочек серого неба, стояла старая табуретка. Сара подошла к ней и села на нее. Она плакала очень редко. Не заплакала она и теперь. Положив Эмили на колени и обняв ее, она прижалась к ней лицом и сидела неподвижно.
Вдруг послышался стук в дверь -- такой тихий и робкий, что Сара даже не обратила на него внимания. Потом дверь тихонько приотворилась, и перепачканное в саже, мокрое от слез лицо заглянуло в комнату. Это была Бекки. Она все время плакала и терла глаза своим грязным кухонным фартуком, отчего оно приняло очень странный вид.
-- О, мисс! -- прошептала она. -- Можно мне... позволите вы мне войти?
Сара подняла голову и взглянула на Бекки. Она старалась улыбнуться, но не могла. И в то время, как она смотрела на любящее, мокрое от слез лицо Бекки, ее собственное лицо приняло более детское, не такое старое для ее возраста выражение. Она протянула руку, и рыдание вырвалось у нее из груди.
-- Я говорила тебе, Бекки, что между нами нет никакой разницы, -- говорила она. -- Теперь ты видишь, что это правда. Я такая же девочка, как и ты. Я уже не принцесса.