-- Нищая никогда не сказала бы этого, -- решила Дженет. -- Она сказала бы: "Благодарю вас, маленький джентльмен", -- или: "Благодарю вас, сэр", -- и, может быть, сделала бы книксен.
С этих пор Монморанси начали интересоваться Сарой не меньше, чем она ими. В окнах детской всегда появлялись головы, если она проходила мимо, и вся семья часто говорила о ней, сидя у камина.
-- Эта девочка -- служанка в школе, -- сказала как-то Дженни. -- Она, должно быть, сирота, и у нее совсем нет родных. Но она не нищая, хоть и очень бедно одета.
После этого дети стали звать Сару "Бедная-девочка-но-не-нищая". Это было очень длинное имя, и звучало оно весьма странно, когда меньшие дети говорили его скоро.
Сара провертела в сикспенсе дырочку и, продев в него узенькую ленточку, надела его на шею. Она полюбила семью Монморанси еще больше -- полюбила еще больше и всех, кого могла любить. Привязанность ее к Бекки становилась все сильнее; своих маленьких учениц она горячо полюбила и с нетерпением ждала уроков французского языка, которые давала им два раза в неделю. Маленькие платили ей такою же привязанностью, и, когда она приходила в класс, все они окружали ее и каждая старалась встать рядом с нею и вложить свою маленькую ручку в ее руку. И эта любовь детей радовала ее.
Воробьев Сара приручила. Когда она высовывалась из окна и звала их, они тотчас же слетались на крышу, чтобы поболтать с ней и поклевать крошек. А с Мельхиседеком она так сдружилась, что он иногда приводил с собою м-с Мельхиседек или кого-нибудь из детей. Сара иногда даже говорила с ним, и ей казалось, что он как будто понимает ее.
Она старалась также представить себе, что Эмили сочувствует ей и жалеет ее. Тяжело, если ваша единственная собеседница ничего не слышит и не чувствует. И Сара часто садилась около Эмили и поверяла ей свое горе. Но не всегда могла она представить себе, что Эмили понимает ее.
Иногда после долгого тяжелого дня, когда Сару посылали куда-нибудь далеко, несмотря на холод, ветер и дождь, и затем, не дав ей отдохнуть, посылали опять, измокшую и голодную, потому что никто не давал себе труда вспомнить, что она еще девочка, что она продрогла и' слабые ноги ее устали; когда вместо благодарности ее награждали бранью и презрительными взглядами; когда воспитанницы пересмеивались, смотря на ее обтрепанное платье; когда кухарка была особенно груба и сварлива, а мисс Минчин была не в духе, -- Сара не могла поверить, что спокойно смотрящая на нее Эмили понимает и жалеет ее.
После одного из таких дней, когда Сара пришла вечером к себе на чердак раздраженная и измученная, лицо Эмили показалось ей таким невыразительным, а глаза такими бессмысленными, что она потеряла всякое самообладание. Ведь у нее не было никого, кроме Эмили -- никого во всем свете.
-- Я скоро умру, -сказала Сара.