-- Да, он меня любит, и я его люблю, -- сказал он наконец. -- Признаюсь, что до него я никогда никого не любил. Я его люблю. Он понравился мне с первой минуты. Я стар, жизнь мне надоела, а он прямо-таки оживил меня. Я горжусь им, и мне отрадно было думать, что после моей смерти он с достоинством займет мое место, место главы нашего дома, а теперь, теперь я глубоко несчастен... -- прибавил он и остановился перед миссис Эрроль.
Голос его дрожал. Он забыл свою гордость, и на его суровых глазах навернулись даже слезы.
-- Я приехал к вам, -- продолжал граф, -- именно потому, что глубоко несчастен. Сознаюсь, что я ненавидел вас, ревновал вас к сыну, и вот теперь под влиянием этого неожиданного удара все изменилось. После того как я увидел эту гадкую, вульгарную женщину, которая называет себя женой моего сына Бэвиса, мне захотелось познакомиться с вами. Я человек недобрый, старый сумасброд... и я виноват перед вами... Мой внук очень похож на вас, а он -- вся моя жизнь... Теперь я в большом горе, и потому пришел к вам... вы похожи на мальчика, и он всегда думает о вас... А я думаю о нем... Ради него будьте добры ко мне, если можете...
Все это он говорил отрывисто и, как всегда, сурово, но старик, видимо, был убит горем, и миссис Эрроль стало жаль его. Она встала, подвинула ему кресло и мягко сказала:
-- Садитесь, милорд, вы совсем измучились, отдохните немножко...
Такое внимание было для него новостью. Он не привык встречать по отношению к себе ни ласки, ни нежности, совершенно так же, как не привык слышать противоречии со стороны других. Молодая женщина в эти минуты напоминала ему внука, и он беспрекословно последовал ее приглашению. Кто знает, может быть, это горькое разочарование являлось хорошим уроком в его жизни. Не будь этого несчастья, он, по всей вероятности, продолжал бы ненавидеть ее по-прежнему, а теперь он пришел к ней с повинной головой. По сравнению с женой Бэвиса всякая женщина показалась бы ему очаровательной, тем более миссис Эрроль с ее милым и хорошеньким, нежным личиком. Под влиянием ее тихого голоса он мало-помалу успокоился.
-- Что бы ни случилось, мальчик будет обеспечен теперь и в будущем, -- сказал он.
Перед отъездом граф окинул взглядом комнату.
-- Вам нравится ваш дом? -- спросил он.
-- Очень нравится, -- ответила миссис Эрроль. -- Это очень уютная комната.