И когда кончили обедать, граф заметил, что лицо мальчика затуманилось, хотя он все-таки бодрился и опять, как прежде, подставил свое плечо деду, когда они возвращались в библиотеку. Но на этот раз граф гораздо легче опирался на него.
По уходе лакея Цедрик уселся на пол ни ковер около Дугала и начал молча теребить уши дога и смотреть и огонь.
Граф не спускал с него глаз. Лицо мальчика было серьезно и задумчиво, и он раза два тихо вздохнул.
-- Фаунтлерой, о чем ты думаешь? -- спросил, наконец, граф.
Фаунтлерой мужественно постарался улыбнуться.
-- Я думал о Милочке, -- сказал он, -- и... и я думаю, я лучше встану и похожу по комнате.
Он действительно встал, засунул руки и карманы и ишчал ходить взад и вперед по комнате. Глаза его блестели, губы были сжаты, но он высоко держал полову и ходил твердыми шагами. Дугал долго следил за ним глазами, потом тоже встал и принялся тяжело ступать за ним. Фаунтлерой вынул одну руку из кармана и положил ее на голову дога.
-- Какой умный дог! Он мой друг. Он понимает меня!
-- А что ты чувствуешь? -- спросил граф. Он с волнением видел, что ребенок борется с впервые испытанной им тоскою по дому, и ему нравилось, что он так храбро старается пересилить себя. Его радовало это детское мужество.
-- Иди-ка сюда, -- сказал он.