Когда он отправился завтракать в соседнюю комнату и увидел, как она велика, когда он узнал, что к ней примыкает еще одна такая же большая комната, по словам Даусон, тоже предназначенная для него, он вдруг снова почувствовал себя совсем маленьким, и чувство это было так сильно, что он не мог не поделиться им с Даусон, когда сидел за столом, красиво накрытым для завтрака.
-- Я еще слишком мал, -- задумчиво промолвил он, -- чтобы жить в таком большом замке и иметь так много больших комнат... Вы этого не находите?
-- О, полноте! -- сказала Даусон. -- Вы несколько странно себя чувствуете сначала, вот и все; но скоро это пройдет, и вам здесь понравится. Это, знаете, такое чудное место!
-- Разумеется, -- с легким вздохом ответил Фаунтлерой, -- но мне нравилось бы здесь гораздо больше, если бы со мной была Милочка. Утром я всегда завтракал вместе с ней, клал ей в чай сахар, наливал сливки и передавал поджаренный хлеб. Конечно, все это очень приятно!
-- Ну, еще бы! -- весело отвечала Даусон. -- Но вы ведь знаете, что можете видеть ее каждый день. Подумайте только, сколько нового и интересного вы ей расскажете. Только сначала немного погуляйте, посмотрите на собак, сойдите в конюшню поглядеть на лошадей. Одна из них, я уверена, вам очень понравится.
-- В самом деле? -- вскричал Фаунтлерой. -- Я ужасно люблю лошадей. Я очень любил Джима. Это была лошадь, возившая повозку с товарами мистера Гоббса. Это была прекрасная лошадь, когда не лягалась.
-- Ну, -- сказала Даусон, -- подождите только, что вы найдете здесь в конюшне! Но, Боже мой, вы еще не заглянули в соседнюю комнату!
-- А что там такое? -- спросил Фаунтлерой.
-- Сначала кончайте ваш завтрак и тогда увидите.
Естественно, что это его очень заинтересовало, и он усердно принялся за еду. Ему казалось, что в соседней комнате скрывалось нечто очень интересное: у Даусон был такой значительный и таинственный вид.