-- Пойди принеси игру, -- ответил на это граф.
Конечно, это было совсем новым занятием -- проводить время с ребенком, объясняющим правила игры, но уже самая новизна такого положения забавляла старика. Легкая усмешка блуждала по губам графа в ту минуту, когда Цедрик вернулся, неся ящик с игрой. Мальчик казался очень серьезным и озабоченным.
-- Можно придвинуть этот маленький столик к вашему креслу? -- спросил он.
-- Позови Томаса. Он сделает это.
-- О, я могу и сам. Он не тяжел.
-- Отлично, -- сказал дед.
Улыбка стала еще заметнее на его лице, пока он следил за приготовлениями внука: тот был вполне поглощен ими. Он выдвинул маленький столик, поставил его рядом с креслом и, вынув игру из ящика, тщательно расставил ее.
-- Это очень интересно, стоит только начать, -- сказал Фаунтлерой.
-- Черные пусть будут ваши, а белые -- мои. Здесь они стоят, видите; тут в конце поля -- дом, и если пройти его -- считается раз; а тут, когда не попадают. Здесь первый лагерь, а тут второй и третий. А здесь -- дом,
С величайшим оживлением стал он объяснять деду все особенности игры, учил его разным приемам, рассказал ему об одном замечательном случае, свидетелем которого он был вместе с мистером Гоббсом. Его крепкая изящная фигурка, его быстрые жесты, простодушное оживление и радость были удивительно прелестны. И когда наконец объяснения пришли к концу и игра началась, граф не переставал чувствовать себя заинтересованным. Его юный партнер был целиком поглощен игрой, отдаваясь ей всем своим существом; его скромный веселый смех при удачном ходе, его восторг, когда шарик попадал на место, его искренняя радость, клонилось ли счастье на его сторону или на сторону противника, -- все это оживляло игру и делало ее занимательной.