-- Дело идет о Хиггинсе, милорд, о Хиггинсе с Дальней фермы. Ему что-то не повезло: он был тяжело болен осенью, а у детей скарлатина. Положим, я не могу сказать, чтобы он был очень хороший хозяин, но все же человек он честный -- ему просто не везет. За ним, конечно, числится большая недоимка, и управляющий заявил ему, что если он теперь не заплатит аренды, то должен будет очистить ферму, а это было бы большим несчастьем для семьи. Жена его заболела... Он вчера приходил ко мне с просьбой побывать у вас, милорд, и попросить отсрочки. Он надеется, если вы дадите ему время поправиться, в скором времени уплатить свой долг.
-- Они всегда только надеются, -- мрачно ответил граф.
Фаунтлерой невольно подвинулся вперед; стоя между дедом и посетителем, он с напряженным вниманием слушал разговор. Он уже сочувствовал Хиггинсу, и ему хотелось узнать, сколько у него детей и как они перенесли скарлатину. С широко раскрытыми и устремленными на мистера Морданта глазами он внимательно следил за разговором.
-- Хиггинс весьма порядочный человек... -- продолжал пастор, стараясь подкрепить свою просьбу.
-- И достаточно плохой фермер, -- перебил его граф. -- Невик говорит, что за ним всегда числятся недоимки.
-- Но теперь он в страшном горе. Он очень привязан к жене и детям, и если вы отнимете у него ферму, им буквально придется умереть с голоду. Он и теперь не может кормить их как надо. Двое из его детей не оправились еще после скарлатины, доктор прописывает им вино и дорогую пищу, а у него ничего нет...
При этих словах маленький лорд еще ближе подвинулся к говорившему.
-- Так было у нас с Микелем, -- воскликнул он.
Граф слегка вздрогнул.
-- Я про тебя и забыл, забыл, что у меня в доме появился филантроп. Кто такой Микель? -- уже мягче спросил он.