-- Нам запрещается говорить, что мы думаем, -- ответил тот же господин, вызвав этими словами еще больший взрыв смеха.
Но прелестная девушка -- звали ее мисс Вивиан Герберт -- привлекла к себе Цедрика и сказала:
-- Лорд Фаунтлерой может говорить все, что думает, я ему очень благодарна и уверена, что он думает то, что говорит. -- И она поцеловала его в щеку.
-- Я думаю, что вы красивее всех, кого я когда-либо видел, -- сказал Фаунтлерой, глядя на нее с невинным восхищением, -- кроме Милочки. Конечно, я не могу думать, что кто-нибудь так же красив, как Милочка. Мне кажется, что она лучше всех на свете.
-- Я уверена в этом, -- сказала мисс Вивиан Герберт. И, засмеявшись, она снова поцеловала его.
Большую часть вечера она не отпускала его от себя; они были центром очень веселой группы. Он не знал, как это случилось, но вскоре уже рассказывал окружающим об Америке, о Республиканском союзе, о мистере Гоббсе и Дике; под конец он с гордостью вытащил из кармана прощальный подарок Дика -- красный шелковый платок.
-- Я положил его сегодня в карман, потому что у нас вечер, -- сказал он. -- Я думаю, Дик был бы доволен, что я ношу его платок при таком торжественном случае.
И как ни смешон казался этот огромный яркий платок, но глаза мальчика были так серьезны и притом выражали столько нежности, что не возбудили ни в ком ни малейшей насмешки.
-- Мне нравится этот платок, -- сказал он, -- потому что Дик мой друг.
Но, хотя с ним много разговаривали, он никому не мешал, как это предсказывал граф. Он сидел смирно и слушал, когда говорили другие, так что никто не мог назвать его назойливым. По многим лицам скользила легкая усмешка, когда он подходил к креслу своего деда или садился на скамеечке возле него, прислушиваясь к каждому его слову, и даже один раз положил голову на его плечо. Заметив улыбки на лицах окружающих, граф тоже усмехнулся. Зная мнение о себе присутствующих, он втайне смеялся над ними, подчеркивая свою дружбу с мальчиком, который, очевидно, не разделял всеобщего мнения о своем деде.