К обеду ожидали мистера Хевишэма, но, к общему удивлению, он опоздал. Никогда этого прежде с ним не случалось. Когда он, наконец, появился, гости уже собирались идти к обеду. Граф с удивлением посмотрел на Хевишэма, заметив его скрытое волнение. Его старое сухое и резкое лицо было совсем бледно.
-- Меня задержало одно неожиданное обстоятельство, -- сказал он тихо графу.
Обыкновенно никакое волнение не отражалось на холодном лице старого адвоката. Но на этот раз он был положительно неузнаваем. За обедом он почти ничего не ел и, когда к нему обращались с вопросом, вздрагивал и, видимо, не понимал даже, о чем его спрашивают. Во время десерта, когда Цедрик вошел в столовую, Хевишэм стал поглядывать на него с беспокойством и даже не улыбнулся ему, как это бывало обыкновенно. Это очень удивило мальчика. В общем, мистер Хевишэм не улыбался в этот вечер.
Дело в том, что он все время думал о странном и неприятном известии, которое должен был сообщить графу еще сегодня вечером, известие, которое своей неожиданностью должно было страшно потрясти старика и совершенно изменить положение вещей. Глядя на великолепные комнаты и блестящее общество, собравшееся здесь почти исключительно для того, чтобы познакомиться с очаровательным наследником старого графа, посматривая на гордого старика и маленького лорда Фаунтлероя, улыбающегося около него, -- он почувствовал себя глубоко взволнованным, хотя и был старым и видавшим виды юристом. Какой удар должен был он нанести старику!
Мистер Хевишэм даже не знал, как кончился этот долгий обед, и сидел, точно во сне. Он заметил только, что граф несколько раз с удивлением посматривал на него.
Наконец, обед кончился, и мужчины присоединились к дамам в гостиной. Они нашли Фаунтлероя сидящим на диване возле мисс Вивиан Герберт, первой красавицы последнего лондонского сезона; они рассматривали картинки, и когда дверь открылась, мальчик благодарил свою даму.
-- Я вам очень благодарен за то, что вы так внимательны ко мне, -- говорил Цедрик. -- Я еще никогда не бывал на вечерах, и мне так весело!
Он так утомился, что когда мужчины снова окружили мисс Герберт и стали разговаривать с нею, Цедрик старался сначала внимательно прислушиваться к их разговору и понять их слова, но потом глаза его стали мало-помалу слипаться и, наконец, совсем закрылись. Тихий, приятный смех мисс Герберт по временам будил его, и он открывал глаза на несколько секунд; он был уверен, что не заснет, но позади него находилась большая желтая атласная подушка, голова его незаметно опустилась на нее, и глаза окончательно закрылись; они не открылись и тогда, когда много времени спустя кто-то поцеловал его. Это была мисс Герберт, которая собиралась уезжать; она тихо прошептала:
-- Прощайте, маленький лорд Фаунтлерой. Спите спокойно!
Утром он с трудом вспомнил, как смеялись мужчины, когда он сквозь сон пролепетал: