-- Господи Боже! -- воскликнула бедная м-с Медлок, глаза которой почти готовы были выскочить из орбит. -- Господи Боже!
-- Что это такое? -- спросил доктор Крэвен, шагнув вперед. -- Что это значит?
Мери вдруг снова вспомнился мальчик-раджа: Колин ответил так, как будто ни испуг доктора, ни ужас м-с Медлок ровно ничего не значили. Он был так же мало смущен или испуган, как если бы в комнату вошли кошка и собака.
-- Это моя двоюродная сестра Мери Леннокс, -- сказал он. -- Я попросил ее прийти сюда и поговорить со мной. Она мне нравится. Теперь она должна будет приходить сюда и говорить со мной, когда я буду присылать за нею.
Доктор Крэвен с укоризной поглядел на м-с Медлок.
-- О, сэр, -- начала она, задыхаясь, -- я не знаю, как это случилось. В доме нет ни одного слуги, который осмелился бы говорить об этом, -- им всем отдано приказание...
-- Ей никто не говорил, -- сказал Колин. -- Она услышала, как я плакал, и сама отыскала меня. Я рад что она пришла. Не будьте же глупы, Медлок.
Мери видела, что доктор Крэвен не особенно доволен, но, очевидно, не осмеливался противоречить своему пациенту. Он сел возле Колина и пощупал его пульс.
-- Я боюсь, что ты слишком много волновался. А волнение вредно тебе, мой мальчик, -- сказал он.
-- Я буду волноваться, если она перестанет приходить, -- ответил Колин, в глазах которого появился зловещий блеск. -- Мне гораздо лучше! Мне лучше, потому что она здесь. Пусть сиделка принесет нам обоим чаю; мы будем пить чай вместе.