Доктор Крэвен встревожился. Если этот надоедливый истеричный мальчик выздоровеет, то он, доктор, потеряет всякую возможность унаследовать Миссельтуэйт... Но он все-таки не был бесчестным человеком и не хотел позволить мальчику подвергнуться какой-нибудь опасности.
-- Этот мальчик должен быть сильный и надежный, -- сказал он. -- Я должен знать его. Кто он? Как его зовут?
-- Это Дикон! -- вдруг сказала Мери. Ей казалось, что все в степи должны были знать Дикона. И она не ошиблась, она увидела, как на озабоченном лице доктора Крэвена появилась улыбка облегчения.
-- О, Дикон! -- сказал он. -- Если это Дикон, то это вполне безопасно. Он силен, как степной пони.
-- И он самый надежный мальчик во всем Йоркшире, -- сказала Мери.
-- А ты принял вчера брому, Колин? -- спросил доктор.
-- Нет, -- ответил он. -- Сначала я не хотел принимать его, а потом, когда Мери меня успокоила, она убаюкала меня... она говорила так тихо... про весну, которая идет... в сад...
-- Гм... это очень успокаивает, -- сказал доктор, совершенно сбитый с толку, взглянув мельком на Мери, которая сидела на табурете и молча глядела на ковер. -- Тебе, очевидно, гораздо лучше, но ты должен помнить.
-- Я не хочу помнить, -- прервал Колин опять тоном раджи. -- Когда я лежу один и вспоминаю, у меня все начинает болеть, и я думаю о таких вещах, что мне хочется кричать... потому что я боюсь... Если бы где-нибудь был такой доктор, который может заставить забыть о болезни, а не помнить, я бы велел привезти его сюда... Мери заставляет меня забыть, и поэтому мне лучше, когда она тут.
Доктору Крэвену никогда не приходилось делать такого короткого визита после припадков Колина; ему обыкновенно приходилось оставаться долго и делать очень многое. На этот же раз он не прописал никакого лекарства и не дал никаких приказаний. Когда он сошел вниз, у него был очень задумчивый вид, и м-с Медлок, с которой он остановился поговорить в библиотеке, сразу поняла, что он был очень озадачен.