-- А теперь это мой сад. Я его очень люблю и буду сюда приходить каждый день, -- заявил Колин. -- Но это должна быть тайна... Я приказываю, чтобы никто не узнал, что мы сюда ходим. Дикон и моя двоюродная сестра работали, чтобы сад ожил. Иногда я буду присылать за тобой, чтобы помочь им, но ты должен будешь приходить, когда тебя никто не увидит.
Лицо Бена скривилось в кислую улыбку.
-- Я и прежде приходил сюда, когда меня никто не видел, -- сказал он.
-- Что! -- воскликнул Колин. -- Когда?
-- В последний раз я здесь был... -- он почесал подбородок и оглянулся вокруг, -- кажется, года два тому назад.
-- Но ведь сюда никто не ходил десять лет! -- воскликнул Колин. -- Ведь здесь не было калитки!
-- Я и есть никто, -- грубо сказал старый Бен. -- И я не проходил в калитку, я перелезал чрез стену. А в последние два года мне ревматизм мешал...
-- Ты ходил сюда и подрезал, и чистил здесь! -- воскликнул Дикон. -- А я никак не мог понять, кто это делал!
-- Да, она очень любила сад... очень любила, -- медленно сказал Бен. -- И она была такая красивая, молодая. Помню я, она однажды сказала мне: "Бен, если я когда-нибудь заболею или меня здесь не будет, ухаживай за моими розами", -- а сама смеется... А когда ее не стало, приказали никого не подпускать близко. Но я приходил, -- добавил он упрямо. -- Я перелезал чрез стену, пока ревматизм не стал мешать, и иногда работал там, один раз в год. Ее приказ был первый...
-- Сад не был бы жив, если бы ты этого не сделал, -- сказал Дикон. -- А я все думал...