-- Они почти ничего не едят, -- говорила сиделка. -- Они умрут с голоду, если не уговорить их принять немного пищи. А все-таки вид у них...
-- Вид! -- с негодованием воскликнула м-с Медлок. -- Надоели они мне до смерти! Это пара бесенят! Сегодня на них одежда трещит по швам а завтра они отворачивают носы от самых лучших блюд, которые только может приготовить кухарка, чтобы соблазнить их... Ни до чего не дотронулись вчера, даже вилкой не ткнули, а бедная женщина нарочно выдумала пудинг для них -- все прислали назад. Она чуть не плакала; она боится, что будут винить ее, если они умрут с голода!
Явился доктор Крэвен и очень долго и внимательно осматривал Колина. Выражение его лица было очень встревоженное, когда он говорил с сиделкой, показавшей ему поднос с нетронутым завтраком, который она нарочно для этого оставила, но его лицо стало еще тревожней, когда он сел возле дивана Колина и стал осматривать его. Его вызывали по делу в Лондон, и он не видел мальчика целых две недели.
Когда здоровье детей восстанавливается, это происходит очень быстро. Восковой оттенок исчез с лица Колина, и на нем виднелся легкий румянец; его прелестные глаза были ясны, и впадины под ними, на щеках и на висках исчезли; словом, он очень мало напоминал хронически больного. Доктор Крэвен держал его за подбородок и соображал.
-- Я слышал, что ты ничего не ешь, и меня это огорчает, -- сказал он. -- Это никуда не годится; ты только испортишь то, что успел поправить... А поправился ты удивительно. Ведь недавно еще ты так много ел...
-- Я вам говорил, что это ненормальный аппетит.
Мери сидела неподалеку на своем табурете, и у нее внезапно вырвался из горла звук, который она так усердно постаралась заглушить, что чуть не подавилась.
-- Что такое? -- спросил доктор, обернувшись к ней.
Мери вдруг сделалась очень серьезной.
-- Мне вдруг захотелось чихнуть... и кашлять, -- ответила она с суровой укоризной, -- и мне попало в горло...