-- ...Но я никак не могла удержаться, -- сказала она Колину чрез некоторое время. -- У меня это вырвалось, потому что я вдруг вспомнила, какую большую картофелину ты съел в последний раз и как у тебя растянулся рот, когда ты хотел прокусить толстую корочку с вареньем.
-- ...Не могут ли дети доставать себе пищу тайком? -- спросил доктор Крэвен у м-с Медлок.
-- Никоим образом, разве только выкопать из земли или сорвать с деревьев, -- ответила м-с Медлок. -- Они весь день в саду и видят только друг друга. И если им не нравится то, что им подают, и хочется чего-нибудь другого, то им стоит только попросить.
-- Но если голод не вредит им, -- сказал доктор, -- то нам нечего беспокоиться. Мальчик совершенно переродился.
-- И девочка тоже, -- сказала м-с Медлок. -- Она даже хорошеть стала с тех пор, как пополнела, и перестала быть такой угрюмой и кислой. У нее волосы лучше растут и румянец появился. Она была такая хмурая, злая девочка, а теперь она и Колин хохочут вместе, как пара сумасшедших; может быть, они от этого и полнеют...
-- Может быть, -- сказал доктор Крэвен. -- Пусть себе смеются.
Глава XXV
...А таинственный сад все расцветал, и каждое утро там появлялись все новые чудеса. В гнезде малиновки были яйца, на которых сидела самка, согревая их своей грудью и крыльями. Сначала ока была очень пуглива, и самец тоже всегда был настороже. В это время даже Дикон не подходил близко к густо заросшему утолку сада.
Особенно зорко самец следил за Мери и Колиниом; он, казалось, каким-то таинственным образом понимал, что за Диконом следить не надо. Когда он впервые взглянул на него своими ясными черными глазками, он как будто понял, что Дикон не чужой, а свой, нечто вроде малиновки без клюва и перьев. Он умел говорить на птичьем языке, и движения его никогда не были так порывисты, чтобы казаться угрожающими или опасными. Всякая малиновка могла понять Дикона так, что его присутствие не мешало им.
Но за остальными двумя существами необходимо было следить.